— Ма, ты что? Дело к вечеру, ты же засветло не доедешь! Завтра с утра отправишься. Я не могу, мне утром в школу.
— Ничего, я дорогу хорошо знаю, доберусь и в темноте. Не могу откладывать, мне завтра к ночи надо вернуться.
— Да что у тебя случилось-то? Сама не своя какая-то…
— Ничего особенного, просто с крестной твоей поговорить надо.
— Угу, понятно… с Мистером своим поссорилась. И все-таки, отложила бы до утра.
Но Соня не могла оставаться дома, ее душевное состояние требовало активных действий, какой-то цели. Такой целью стал разговор с подругой. Да и сама езда за рулем помогала успокоиться, привести мысли в порядок. И это хорошо, что Петя с ней не поехал, думала она дорогой, ей нужно побыть одной. А все-таки, какой у нее славный сын! Не держит зла, не копит обиды, прощает ей все ее педагогические промахи. И Марка ей прощает, и ее вечную занятость. Непросто ему с такой матерью.
Негромко звучало радио, мирно урчал мотор, Соня гнала машину по замерзшей дороге, чувствуя, как постепенно успокаивается буря в душе, упорядочиваются мысли. А вот за пределами машины, наоборот, погода портилась. Поднявшийся ветер гнал поземку перед капотом, легкий снежок усиливался с каждой минутой, превращаясь в метель. Смеркалось. Дворники на стекле не справлялись с таким количеством снега, видимость становилась все хуже. Соня почувствовала беспокойство. Пожалуй, сын был прав, не стоило выезжать в дорогу так поздно, надо было подождать до утра. Снег залепил дорожные указатели, ориентироваться в сгущающейся темноте становилось все сложнее. Софья тревожилась, не хватало еще заблудиться или съехать в кювет и застрять! Свет фар встречных машин помогал ей находить дорогу, но они попадались так редко. Остановиться, переждать непогоду? Но тогда она явится к Аллерам за полночь. Переночевать в машине? С выключенным двигателем замерзнешь, а с включенным сожжешь весь бензин, как потом дальше ехать? Софья гнала машину, напряженно вглядываясь в пятно света от фар, боясь пропустить нужный поворот в этой снежной круговерти. Во двор Аллеров въехала уже совсем обессиленная и буквально выпала в объятия изумленной Маргариты. Та без лишних слов провела ее в дом, захлопотала вокруг, раздевая, растирая озябшие руки и ноги, собирая поздний ужин. Накормив, усадила в продавленное кресло перед камином, принесла кружку с грогом, плед и только после этого приступила к расспросам.
— Как там мой крестник? — начала она осторожно.
— С Петушком все в порядке. Бог дал мне сына, которого я не заслуживаю, — вздохнула Соня.
— Таки уж и не заслуживаешь… Как дела в твоем салоне?
— Неважно, как у всех домов моды сейчас. Обстановка сама знаешь, какая неспокойная. Там война, здесь не пойми что. Состоятельные клиенты уезжают кто в Англию, кто за океан, подальше от этого котла. Фабрика выручает, если бы не доход от продажи недорогих шляп, пришлось бы закрывать салон. Как хорошо, что я догадалась и успела ее открыть!
Маргарита удовлетворенно кивнула и продолжила:
— Что нового у твоего канадца?
— У Марка? Новая любовница…
Подруга, казалось, ничуть не удивилась.
— Угу, понятно. Ну, давай, рассказывай, не делай мне нервы. Что у вас стряслось?
Софья рассказала о своем сегодняшнем открытии. Маргарита слушала внимательно, не перебивая вопросами. Да, собственно, и рассказ оказался совсем коротким, весь ворох переживаний уместился в несколько фраз.
— Понятно, — кивнула хозяйка дома, когда гостья замолчала. Она встала, разворошила угли в камине, подлила грог в кружки и вновь уселась рядышком с подругой.
— И шо тут удивительного? Вполне мужской поступок. Пора бы уж снять розовые очки, не институтка, я чай. Они же все такие, от природы. Или ты думала, он жене с тобой изменяет, а тебе, такой расчудесной, изменять не будет? Они же с возрастом не меняются, до старости в поиске, на каждую юбку стойку делают.
— Что ты говоришь? Все… а твой Патрик? Кстати, где он? Спит уже?
— А что мой Патрик? Слава Богу, нормальный здоровый мужик. В город вон уехал, сказал, что в лавку, а там кто его знает, зачем… А то ты не замечала, как он порой на тебя глядит? Как кот на сметану.
— ???
— Шо ты на меня так смотришь? Правда, что ли, не замечала? Просто он же не дурак, понимает, шо здесь у него ничего не выгорит, да и я начеку, вот и ведет себя порядочно.
Маргарита помолчала, подлила грог в кружки.
— У нас тут на соседней ферме фрау одна овдовела. Смотрю, мой зачастил, то забор ей поправит, то досочку прибьет. Помощничек жалостливый…
— И что ты сделала?
— Я? Наварила борща с пампушками, как он обожает. Женевер, который сама на можжевеловых ягодах настаиваю, поднесла. Мазь на травках приготовила, растерла его больные ноги. Потом вспомнила свою профессию, ублажила, как самого денежного клиента, а когда он совсем разомлел, села рядышком и сказала: «Любимый мой муж, еще раз увижу тебя на соседском подворье, и не будет тебе больше ни борща с пампушками, ни мази, ни ласки моей. Пусть тебя эта доска ублажает и кормит гороховым супом. Один раз предупреждаю. А ты меня знаешь!». И как бабушка отговорила! Таки я его там больше не наблюдала.