Мсье Морель кинулся собирать то, что осталось от картин, складывая обломки в Сонину сумку. Потом торопливо сложил свой товар.
— Пойдемте отсюда, мадам, я провожу вас до дома.
Шли почти молча, благо, идти было недалеко. Мсье Морель, занес вещи в квартиру, огляделся.
— Софи, угостите-ка старика чаем, заодно и поговорим. И называйте меня просто Оноре. Поверьте, я вам друг.
Разговор получился откровенным. Впервые за прошедший год Соня рассказывала о своем горе, о том, что пережила за это время. Собеседник слушал внимательно, лишь изредка что-то уточняя. Потом накрыл ее руку своей, словно защищая.
— Мы постараемся вам помочь. Обещать ничего не могу, но сделаем все возможное, чтобы узнать о судьбе вашего сына. Если он жив, мы его найдем.
— Кто это «мы»?
— Мы — это маки’, партизаны. Французское Сопротивление, слышали о таком?
Софья покачала головой.
— Ну, еще услышите. Вполне возможно, что ваш сын находится в одном из наших отрядов. И вы тоже можете помочь нам. Если, конечно, не боитесь.
— Я боюсь только одного: узнать о гибели Пети. Больше мне бояться нечего. Я готова вам помогать. Только объясните, что надо делать.
— Вы знаете, что фашисты вывозят евреев целыми семьями в лагеря смерти. Вывозят и французскую молодежь на принудительные работы в свой фатерланд. Мы помогаем им бежать на юг. Часто их нужно срочно спрятать на несколько дней, пока за ними придет проводник. Ваша квартира отлично подходит для этих целей. Но вы должны отдавать себе отчет, чем грозит провал вам и этим людям. В лучшем случае это концлагерь. Если боитесь, откажитесь сейчас и забудьте наш разговор. Если нет, я объясню, что вы должны делать.
Софья задумалась. Конечно, ей стало страшно. Но вспомнился взгляд еврейской девушки с ребенком на руках. Подумала о сыне, который может быть сейчас там, среди этих людей, о Маргарите. Она встала, подошла к окну. Оноре не торопил ее, ждал. Наконец она повернулась:
— Я согласна, сделаю все, что смогу, и постараюсь не попасться.
— Тогда можно осмотреть вашу квартиру?
Оноре прошелся по комнатам, особое внимание обратил на дверь, выходящую на черную лестницу, попросил отпереть ее, вышел. Вернулся минут через пятнадцать, довольно потирая руки и приговаривая:
— Отлично… то, что надо… лучше не придумать! И прямо под носом у немцев. Вряд ли они станут искать здесь, в доме, где сами живут…
Да, Софи, с завтрашнего дня меняем место торговли, пока не стоит больше появляться на набережной Монтбело. Перебазируемся в Люксембургский сад.
На прощание мсье Морель взял одну из последних фотографий Пети, спрятал ее в потайном кармане в днище своей сумки.
Закрыв за гостем дверь, Софья возбужденно ходила по комнатам. Ну, вот и закончилось ее бесцельное существование, ее одиночество. Теперь и она может сделать что-то полезное, хоть как-то участвовать в противостоянии этой силе, растоптавшей ее жизнь. А главное, появилась реальная надежда узнать о судьбе сына.
— Петя жив! — шептала она себе.
— Мой сын найдется, — громко сказала своему отражению в зеркале.
Спустя несколько дней Софья поднималась по лестнице к себе на третий этаж в весьма встревоженном состоянии. А тревогу ее вызвало незначительное на первый взгляд происшествие. Выходя из соседней булочной, она в дверях столкнулась с девушкой в клетчатой юбочке и бежевой трикотажной кофточке. Та вежливо посторонилась, затем быстро юркнула внутрь. Обеспокоенность Софьи была вызвана тремя обстоятельствами: во-первых, эту самую девушку она за последние дни встречала уже третий раз, видела то в парке на соседней скамейке с книгой в руках, то идущей по другой стороне улицы довольно далеко отсюда; во-вторых, она обратила на эту девушку внимание, потому что ее внешность показалось Софье смутно знакомой, где-то она встречала ее раньше,.. но где? А в-третьих, при внезапном столкновении в дверях булочной, на лице девушки промелькнуло выражение растерянности, она явно тоже знала Софью. И теперь Софья пыталась понять, что все это значит, и где она могла видеть эту мадмуазель раньше.
Вскоре, однако, ее мысли переключились на другое. Мсье Морель предупредил, чтобы сегодня ночью она ждала гостей. Надо было подготовить место для четырех человек и хоть немного поспать, чтобы бодрствовать в ответственный момент. Зайдя за подушками и одеялом в комнату сына, Соня вдруг вспомнила, что видела сегодняшнюю незнакомку именно здесь, в этой комнате! В тот день, когда она узнала о неверности Марка и вернулась домой во внеурочный час, в гостях у сына были его друзья, и среди них была эта девушка. Она видела ее лишь мельком, сидящей на ковре, на этой самой диванной подушке. Тогда у нее были косички, а теперь каштановые волосы закручены в две улитки надо лбом и спускаются локонами на худенькие плечи. Новая прическа так изменила внешность девушки, что Соня ее сразу не узнала. Так значит, она знакома с Петей! И может быть, что-нибудь о нем знает? Но почему она ходит за ней, Софьей? Почему прячет глаза? Странно все это…