Однажды Соня встретила на улице колонну людей с нашитыми на одежду шестиконечными звездами. В руках у них были чемоданы, узелки с вещами. Люди брели по проезжей части улицы, направляемые конвойными в сторону вокзала. Среди конвойных были не только немецкие солдаты, но и французские полицейские. Немногочисленные прохожие не обращали на происходящее никакого внимания. Софья остановилась, встретилась взглядами с черноволосой девушкой, несущей годовалого малыша на руках, и столько обреченности было в ее глазах, что у Сони холодок пробежал по спине. Колонна прошла, а она все стояла и смотрела вслед людям. Куда их отправляют? Что их ждет? Вдруг вспомнилось, что Маргарита, кажется, тоже еврейка, как-то она сказала об этом вскользь, но больше этот вопрос между ними не обсуждался, для дружбы национальность значения не имеет. Тревожные мысли не давали Софье покоя. Если бы она знала, как близки ее опасения к истине, и насколько эта истина страшнее того, что она могла себе вообразить!
В те самые дни во двор фермы Ван Аллеров въехали грузовик с закрытым кузовом и легковой автомобиль. Из автомобиля вышли два офицера в черной, ладно сидящей форме. Из кузова грузовика выпрыгнули несколько солдат. Офицеры, разминая ноги, прошлись по двору, отдали приказание, и солдаты направились к мастерской, сараю. Навстречу им с лаем кинулся Арди. Короткая автоматная очередь, собачий визг, пес дернулся и затих. Патрик, наблюдавший за происходящим из-за ставней, толкнул Маргариту:
— Быстро на чердак! И не высовывайся, что бы ни происходило.
Маргарита опрометью бросилась к лестнице. На чердаке за печной трубой стоял старый сундук. Большой висячий замок Патрик приспособил так, что при опущенной крышке сундук казался запертым. В него женщина и забралась.
Тем временем Патрик вышел на крыльцо своего дома.
— Доброе утро, господа. Чем могу быть полезен? Может быть, желаете перекусить или выпить?
Офицеры, отстранив хозяина, прошли в дом.
— Обед подождет. Проверка документов. Желаем видеть фрау Аллер.
— А ее здесь нет. У нас в Амстердаме овощная лавка, жена по большей части там проживает, за торговлей присматривает. Я сейчас принесу свои документы.
Офицер по-хозяйски шел по дому, распахивая двери, сделал знак одному из солдат, показав на чердачную лестницу. Тот полез наверх. Патрик, стараясь скрыть волнение и мысленно повторяя одну и ту же фразу молитвы, прислушивался к звукам, доносившимся с чердака. Через несколько минут, показавшихся ему вечностью, оттуда, подгоняемая прикладом автомата, спустилась Маргарита. Она была бледна и растрепана. Один из офицеров подошел к ней, усмехнулся, покачиваясь на носках хромовых сапог.
— Так говорите, хозяйка в Амстердаме? А это кто?
И неожиданно рявкнул:
— Документы! Почему не прошли регистрацию в комендатуре?
Просматривая бумаги, сказал:
— Собирайтесь, поедете с нами. Оба. Десять минут на сборы. Документы, деньги, теплые вещи… шнель, шнель!
— Мужа-то за что? У нас тут скотина на подворье, хозяйство пригляду требует… оставьте его-то хоть, — Маргарита смотрела на немцев умоляющим взором.
— Ответит за невыполнение приказа Фюрера, за укрывательство лица еврейской национальности. Я сказал — десять минут на сборы!
Патрик стоял безучастно. Маргарита кинулась собирать баулы. Через несколько минут их втолкнули в кузов грузовика, где уже сидело несколько человек. Улучив момент, Маргарита стиснула руку мужа.
— Ничего, это не может продолжаться долго, ну, от силы, полгода. Главное, продержаться как-нибудь. Я там тебе теплые кальсоны положила и две пары шерстяных носков, а в правом карманчике баула баночка с мазью. Ты ноги береги, в тепле их держи… А мазь, наоборот, куда-нибудь в прохладное место поставь, а то испортится быстро…
— Ты, главное, выживи! Заклинаю тебя, только выживи! — шептал в ответ Патрик.
— Молчать! — прикрикнул конвойный, пригрозив автоматом.
Машины, развернувшись, выехали со двора. Над остывающим трупиком Арди уже кружило воронье. Из сарая вслед машинам донеслось мычание коровы.
Ехали часа два. Наконец, остановились. Дверь распахнулась.
— Женщины на выход, мужчины остаются.
В глаза, привыкшие к полумраку, ударило солнце, яркая зелень травы. Маргарита огляделась: забор из колючей проволоки, ряды длинных бараков, белое здание синагоги, конвойные с овчарками на поводках, злобный собачий лай, немецкая речь, в последний раз мелькнувшее в кузове грузовика лицо Патрика… На прибитой к столбу вывеске прочитала: «Вестерборк».