- Оружие, между прочим, зарегистрированное. Твое счастье, что ты мент. А то за базар можно бы и ответить, - парень казался посмелее своего напарника.
- Так я ж не на работе, прелесть моя! - возликовал Виталий.
- Ладно, пошли, - оборвал слабую Морозовскую надежду отвести душу старший. - С ним без нас разберутся. А с тобой... за подставу ответишь.
Хмуро кивнув, он сделал движение к выходу. Но стремительный Мороз, оказывается, его уже перекрыл.
- Куда это вы собрались? - недопонял он. - Я так думаю, ваше место, ребята, теперь в клетке. Рэкет, угроза работнику милиции... Полный, можно сказать, джентльменский набор... Пиши, Зина, заявление. Я сейчас наряд вызову и упакуем!
- Нэ надо наряд. Пусть идут.
- То есть? Да ты чего, Зин? Такой случай!
- Пусть идут, - угрюмо повторил маленький чеченец. - Не было никакого рэкета, и все тут. Показалось тебе. Друзья это мои. Пропусти!
Он отвел глаза от заухмылявшихся рэкетиров.
- Как скажешь, - Мороз разочарованно отступил. Пропустил первого. Но, когда мимо проходил старший, придержал его за локоть. - Ты все-таки передай Будяку: Зиночка - мой друг. И если еще раз хоть одна ваша харя... Вижу, ты понял.
- Я, конечно, передам, - подтвердил тот. Быстро, втянув голову, шагнул к выходу и уже оттуда пробурчал. Так, чтобы расслышали остающиеся. - Но и тебе не сто лет отпущено. Родича твоего урыли. Найдутся и на тебя люди.
- Да я вас, сволочей, сам всех повычеркиваю. И благодетельницу вашу госпожу Панину первой! - Мороз сделал вид, что собирается броситься вдогонку. Но пугать было некого - оба визитера выскочили на улицу.
- Ну, и как это понять? - разочарованный вконец Мороз вернулся к поникшему Магомедову.
- Они теперь решат, что я тебя специально позвал, - безнадежно произнес тот.
- Да хрен бы с ними. Повязали бы сейчас на месте, кинули в обезьянник и - образцово-показательный процесс. Ни одна зараза после не сунулась бы.
- Что не сунутся? Эти не сунутся. Через других все сделают.
- Да встряхнись, Зинка, ты под защитой правоохранительных органов!
Но обескураженный Магомедов шутить был не склонен. - Тоже мне - защита! Ты что, один такой здесь? А РУОП, а налоговая, слушай? Один, да?!
- Причем тут?..
- Притом, что не будет мне теперь жизни... И что ты прямо не вовремя? И так трудно стало: чечен ведь я. Семья на мне. Выживут из города, куда? В беженцы? Или, может, - за автомат?!
- Очнись, Зинка! Что ты как не ты? Кто тебя выживет? О чем говоришь?
- Э, слушай! Вы б лучше, когда Добрыню сажали, думали. При нем хоть какие-то правила были. А эти!.. Жизни нет! Сестра из Грозного с семьей приехала. Пустил. Как не пустить? Теперь домой хожу, соседи глаза воротят. Террористск.., - он запнутался среди заковыристых звуков, - говорят, гнездо. Как чего надо занять, идут. А все равно - гнездо! Мальчишка соседский. В доме моем, можно сказать, вырос. В спину чеченской мордой кричит. Потом среди ночи приезжают какие-то, приветы передают. Почему, говорят, не воюешь с неверными? Раз не воюешь, давай деньги на борьбу. Даю, куда денешься? Здесь прихожу - эти! Э! Ладно, поеду к Будяку. Может, еще договорюсь...Валька!
Из подсобки появилась спитая тетка в нечистом халате.
- Убери тут, слушай. Накрошили.
Он вышел в зал. Глянул на поджидавшую официантку, на притихших за дальним столиком девушек:
- Меня сегодня не будет. Столик обслужишь за счет заведения. Мои гости!
Обозначив кивок головой, быстрой походкой покинул шашлычную.
Следом, натянув на голову ветхий "пирожок", потянулся от барной стойки и одинокий пьянчужка, все это время прислушивавшийся к разговору в подсобке.
"Да, - пробормотал он, выходя. - Любопытно! Очень любопытно. Кажется, появляются варианты". Если бы Мороз не задержался в подсобке, то, несомненно, узнал бы в благообразном выпивохе бывшего "саблезубого тигра сыска" Юрия Александровича Марешко.
- Это ты их, да?! - Маринка азартно кивнула на дверь, через которую перед тем выскочили рэкетиры. - Знаешь, как вылетели? Я как раз Ольге рассказала, как ты тогда на турбазе...
Глаза обеих девушек были полны восторга.
- Что? - не дослышал Мороз. Что-то в нем вновь замкнуло. Что-то вот-вот...
В зал с совком в руке выбралась уборщица. Позвякивая собранным стеклом, на нетвердых ногах двинулась к урне.
- Не может быть! - Мороз вскочил, перепугав и подружек, и официантку. - Этого не...Вал?!.. Валентина Матвеевна, вы?!
- Узнал-таки, - огорченно пробормотала старуха.
Еще два года назад Валентина Матвеевна Каткова оставалась лучшим судебно-медицинским экспертом области. Скосившая ее трагедия имела в городе громкий резонанс. В 1994 году по наступлении восемнадцатилетия разом были призваны в армию ее сыновья- близняшки. Оба, едва пройдя учебку, оказались в Чечне. Мать даже успела получить от них одно бодрое письмо на двоих - повезло, попали служить в одну часть. И следом, через месяц, - два тела с одинаково перерезанными глотками.
Говорят, что Каткова "подвинулась" сразу. Но то, что она спилась за какой-то месяц, - это Мороз знал доподлинно.
