- Да что ж это такое-то? Опять оговорили! И когда только муки мои кончатся? Обещали ж под суд. Чего заново-то? Господи! Но ведь вся ж до донышка перед вами! - она набрала было воздуха, но, усовестившись, а скорее, утомившись выступать всякий раз в одной тональности, без выражения закончила:
- В общем, не знаю я ничего. Накладную, если и была у кого, подделали.
- Это называется говорить, не приходя в сознание. Послушайте, Лавейкина, я от вас устал. Всякий раз вы просите о снисхождении и тут же, преданно глядя в глаза, нагло врете. Вот что я о вас должен думать?
- Ну, не знаю! Хоть сажайте... - еще не договорив, Лавейкина испугалась сказанного и даже сделала движение губами, будто пыталась вылетевшие слова всосать обратно.
- Не мучьте вы меня! - пролепетала она. - Грех вам. Ведь взаправду больная. Умру, на совести будет. Нельзя мне говорить. Если что - конец. Не простят. Ну, вы уж сами, а? Без меня как-нибудь. Вон ведь сколько узнали.
- Вам бы, Лавейкина, на сцену. Такой талант по подсобкам истаскался. Сейчас мы с вами сыграем в игру. Я сам расскажу вам, с кем и каким образом вы воровали.
- Да Андрей же Иванович!
- Тихо. Вы молча выслушаете и в конце скажете одно из двух коротких слов: "да" - и тогда мы продолжим дружескую беседу, или "нет" - и тогда отсюда вы поедете прямиком в ИВС. И пусть мне потом прокурор попробует не дать санкцию на ваш арест.
Лавейкина сникла. Она и без того видела: следователь "встал на след".
- Итак, излишки, вскрытые у вас при инвентаризации, и товары, продававшиеся до того в Знаменском по вашей фиктивной накладной...
- Не подписывала ничего!
- Суть - из одного источника. Полагаю, и то, и другое было не первой партией, а частью общего, установившегося потока. Поток этот под вашей "крышей" реализовывал на "развалах"... некий кооператив. Назовем его "Ветеран" или, чтоб красивше, - "Пан спортсмен".
Тальвинский с удовлетворением заметил, как безвольно обмякла обвиняемая.
- Вижу - словцо знакомое. Потом, естественно, накладные уничтожались, а вырученные деньги делились меж организаторами акции. Возникает вопрос, почему пресловутый этот кооператив не мог торговать от собственного имени. Так?... А все просто: на кооператив оформлялись товары списанные, то есть утиль. И если б он вздумал торговать от своего имени дефицитом и его на этом бы "прихватили", то вскрылась бы вся цепочка. Поэтому сбывали через бездонную яму - а что бездонней огромного горпромторга? Но вот незадача. Как-то произошла накладка: при попытке очередной фиктивной уценки в организации, где из сырья изготавливают изделия, некий бдительный главбух поднял хай и продукцию пришлось срочно вывести на нейтральную территорию. В запарке же ничего умней не придумали, как сгрузить их к вам в подсобку. Кто ж мог подумать, что на другой день магазин прикроют? Пока так?
Он нахмурился, вновь не дождавшись очевидного ответа.
- А общались вы, надо думать, непосредственно с ... Вам такая звучное сочетание - Аристарх Богун - знакомо? Так что?
Голова, не поднимаясь, утвердительно кивнула.
- Кто давал указание подписывать накладные? Кто дал указание принять в магазин товар? Ну?!
Лавейкина подрагивала непрестанно, но молчала.
- Для справки: как раз сейчас опечатываются склады Центрального КБО. И прежде всего - Первый склад. То есть склад Богуна. Как вы думаете, срастется у нас дебит с кредитом? И кто из вас двоих меньше получит? Я так полагаю: тот, кто успеет первым дать показания... В последний раз повторяю вопросительный вопрос: по чьему указанию?..
- Слободян.
- То есть лично директор Горпромторга Слободян? Или через посредников?
- Сам.
- Ну, что ж, - Андрей чуть откинулся на стуле: свершилось. Достал свежий бланк протокола допроса обвиняемого, вставил в машинку: - А теперь, благословясь, начнем по порядку.
Прошло полтора часа.
... - Ну что, Таисия Павловна, грустно все это, конечно. Зато - душу облегчили. Может, в первый раз в жизни, - Тальвинский выдернул из каретки последний лист протокола, протянул сгорбившейся Лавейкиной.
- Кончилась Таисия Павловна.
- Да полно себя хоронить, - равнодушно подбодрил следователь. - Человек вы, извините за бестактность, пожилой. В болезнях, как в орденах. А, учитывая ваши связи, глядишь, и минимальным сроком отделаетесь.
- И связи кончились, - Лавейкина, не читая, механически подписывала подкладываемые листы.
- В конце "С моих слов записано верно и ..."
- Да написала уж. Изучила вашу канцелярию.
Поставила последнюю подпись:
- Вот они теперь где, связи мои бывшие.
- Что так убиваться? - победившему следователю хотелось быть великодушным. - Не в первый раз.
- Так - в первый. Меня оттого и вытаскивали, что никого за собой не тянула.
- Вы и в этот раз геройски держались. Нервы мне от души потрепали. Если б мы сами на Богуна не вышли, в жизни бы от вас ничего не добились.
Лавейкина с виноватым видом промолчала.
