Пока их подошвы плавятся о раскаленный асфальт, Тарек рассказывает двоюродной сестре свой кошмар, которым мучается с недавнего времени по ночам: в нем – чудовищного размера медведь и смеющийся ребенок, спокойно смакующий разложенные по кровати Алмаза органы. Деда – эксперт по части снов, поэтому Милли спрашивает, что он об этом сказал. Но старик ничего не смог сказать внучатому племяннику, в отличие от Петры. Она сразу вспомнила сказку, по которой они с Мамазом выучили английский. «Странная книжка со всякой жутью, – пояснила она, вздрагивая. – Чтобы Мамаз уснул, приходилось каждый вечер ее перечитывать».
– Ты сам ее не читал? – удивляется Милли.
– Я старше тебя всего на три года, дурында. А Мамазу было шесть, когда мы сюда приехали. Посчитай сама.
Но Милли ничего не собирается подсчитывать, потому что отказывается думать о возрасте брата. Иначе ей придется представить тот день, когда она вырастет, тот нелепый день, когда она станет взрослее Алмаза. Когда будет удобнее лгать, чем говорить о мертвом брате. «Уж лучше язык себе вырвать, чем стать единственной дочкой!» – шипит она, огрызаясь на взрослую Милли.
Но история с медведем ее заинтересовала, и она мысленно сосредотачивается на ребенке-каннибале.
В час, когда солнце обгладывает тени и разливает всюду свое пламя, двое Водовичей наконец пересекают белизну площади Сен-Бейтс. Одни, отяжелевшим от липкого зноя шагом, они обходят стороной давно стоящий без воды фонтан, облепленный смердящей плесенью. Минуют квадратные, энергично зеленеющие газоны, что немыслимо в этом белесом сонливом месте. Проходя по неподвижной пекановой аллее, Тарек настораживается от ее тишины. Черствой, полной угроз и опасностей. Он сжимает руку двоюродной сестры и ускоряет шаг, бросая недобрые взгляды на спящие колонны официальных зданий. В конце концов, убийца Алмаза, возможно, еще не закончил с их семьей. Внимание Милли тем временем приковывает что-то странное на ослепительных ступенях, и она замирает как вкопанная. Там, куда Дуглас бросил взбесивший ее окурок, лежит поникший букет, перевязанный темно-синей лентой. Букет полевых маков: их лепестки уже потеряли благородную алость и прилипли к камню, гранатовые и расплющенные как в гербарии.
– Ты? – удивляется Тарек.
– Нет.
Милли не спрашивает в ответ, глаза ее любуются красотой поступка. Памятью она уже на Красных Равнинах. Среди обагряющих хлебные поля маков она шпионит за Алмазом, а он обнимает воображаемую девушку и признается ей в любви. Милли визжит от смеха, и Алмаз гонится за ней с пунцовыми щеками и полным ртом рвущихся наружу ругательств. Повеселевший от воспоминания ум Милли не сомневается, что букет принес кто-то из соседей. Кто-то, кто знал и ценил ее брата. Может, тот старый австриец, учивший его итальянскому в обмен на кое-какую работу по саду. Или вечно босоногий мальчик, которого Деда звал «китайцем» и с кем Алмаз обсуждал политику, пока местные гоняли в бейсбол.
Как ни крути, это точно не дело рук «той мерзкой Поплины», которая чуть ли не смеялась на его похоронах.
Проходит несколько минут, и Тарек поднимается по ступеням библиотеки, не сводя глаз с маков, – они кажутся галлюцинацией. Дань памяти или насмешка убийцы. Как узнать?
Оказавшись в холоде, царящем за тяжелыми дверьми, среди высоких кирпичных стен, Милли несколько раз чихает. Звук привлекает библиотекаршу и она, обойдя свою стойку, направляется к вошедшим молодым людям. Глаза Милли еще не освоились после слепящего света, и она узнаёт даму по фруктовому аромату. Силуэт из солнца и тени мерцает у неё на сетчатке. Они здороваются с трудом, у каждого из них в сердце – Алмаз. Городская библиотека была его домом. А эта женщина, от которой пахнет инжиром и которую он называл мисс Люсиль, поддерживала в нём самые смелые надежды. Именно она, пятидесятилетняя пухлая дама, вложила в голову Алмаза мысль, что однажды он будет президентом Соединённых Штатов. Она, прелестнее шёлковой акации в своем старомодном платье в цветочек, ездила с ним на устный экзамен в Вест-Поинтскую военную академию. И она же, через два дня после того, как увидела безжизненное тело своего друга, лучшего своего друга, получила письмо о том, что он зачислен.
Вид у мисс Люсиль сегодня отпускной, но круги под глазами и взгляд выдают изнанку ее мыслей, мрачных, мучительных, как романы, которые она читает сейчас и которые не приносят ей облегчения. Надо было Водовичам уезжать из Бёрдтауна, вот что чеканит она про себя, глядя на Тарека, который тоже скоро перейдет в колледж. Трагедии не случилось бы, наладь они свою жизнь вдалеке от этого отравленного города.
Прежде чем двоюродный брат успевает раскрыть рот, Милли сообщает причину их прихода.
– Значит, вам нужен «Сердцежор» Дейзи Вудвик, – отвечает библиотекарша; на зубах у нее следы помады. – Алмаз последний, кто брал эту книжку. Он вернул ее в тот день…
Она обрывает фразу: язык немеет от скорби.
