«Мы, Сван, говорим на одном языке. Ты общаешься с мукой, укрывающей макароны снежной пылью. Мечтаешь о таких блюдах, чтобы были как воспоминания, поднявшиеся из глубин. «Кухня – это память», сказал ты мне однажды под треск масла и помидоры с базиликом. Литература – тоже. Твой отец и все те сомневающиеся в нас люди называют это блажью. Назовем это жизнью. Я выражаюсь туманно. Не хочу пугать тебя. Но чего я правда хотела бы, так это узнать тебя заново. Хочу увидеть сквозь магнолии, как ты рождаешься снова. Узнать, какой у тебя любимый фильм, какая девочка, на твой взгляд, красивее всех. Хочу услышать, как ты говоришь «мама», узнать в толпе твой голос, точно вспомнить интонацию, потому что, видишь ли, там, где я буду, я забуду все вплоть до твоего имени. Где буду после. И неважно, кровь ли, чернила ли текут в твоих жилах, важно одно – твое счастье. Твое. Пускай все сотрется, мой Сван, или пусть обретется снова. Когда ты родился от града, ты можешь все начать заново. Если хочешь, ты можешь изменить все. В тебе есть такая сила, я знаю, я же тебя написала. Сделай, чтобы все стало возможно. Придави лист рукой, возьми ручку и пиши. Пиши со всей силы».
Вдруг входная дверь ударяет в стену, и Дейзи вздрагивает. Сван вихрем пролетает коридор.
– Забыл кое-что! – говорит он, копаясь в своей комнате.
Дейзи слушает, как его руки выдвигают ящики комода, как пальцы роются в одежде и как он наконец радостно восклицает, найдя, что искал. Сбитое дыхание приближается. Сван просовывает голову в двери ее комнаты:
– Про меня пишешь?
– Ох уж этот детский эгоцентризм! Я, представь себе, умираю, так что вся выжата.
– Так вылей свой кофе в раковину! – говорит он, убегая.
И только переведя взгляд на рукопись, Дейзи осознает, как ей тяжко. И что у нее дежавю.
История начинается.
<p>Мой рабочий орган</p>Босния моего сердца(Милли Ясмина Водович)(подражание Денссон / Эмили Дикинсон)Где ты, Босния моя?Много пушек, один ДедМолельный коврик, папы нет.Ты залезла под кровать?Или ты внутри меня?Мне тебя не отыскать.Приходи скорей!Потому что ятебя люблю.Большая молитва к природе(Милли Ясмина Водович)Мамаз, Деда и Тарек опускаются на колени. Мама поднимает глаза к небу. А мне же очень хочется смотреть прямо. Ростом я как раз, чтобы влезать на деревья и чтобы шептать свои тайны ланям. Если пообещаю больше не рвать цветов миссис Финч, как думаешь, смогу я сохранить свои двенадцать лет? Алмаз говорит, нужно всегда говорить «пожалуйста», когда чего-то хочешь, но мне больше нравится говорить «спасибо». Спасибо за броненосцев и за прятки.
Да, и если можно, чтобы однажды утром пошел снег, было бы здорово! (Пожалуйста)
Я не буду болеть, обещаю.
[Письмо для Райли]
