– Какая разница? Разве вы были бы против, если бы он пришел к вам на помощь?
– Нет, конечно, но я хотела бы знать…
– Бессмысленное любопытство.
Патриция не стала продолжать расспросы и вернулась в кабинет шефа. Она извинилась за долгое отсутствие, сказав, что почувствовала себя плохо.
– Но теперь все в порядке, не так ли? – заботливо спросил Мак-Аллерми. – Да, вижу, что на вашем лице снова заиграл румянец. Нам нужно поговорить, – добавил он, резко сменив тон. – Я должен сообщить вам несколько очень серьезных вещей!
Патриция тут же вняла этому вполне дружелюбному призыву шефа. Лицо ее прояснилось. Сев в кресло, на которое указал Мак-Аллерми, она выжидательно посмотрела на него.
– Патриция, придя в газету около десяти лет назад, вы поработали в разных отделах. Пять лет назад я предложил вам стать секретарем главного редактора. Знаете ли вы почему?
– Вероятно, вы сочли меня достойной этой должности.
– Конечно, но не только. Были и другие причины.
– Могу я узнать какие?
– Во-первых, вы хороши собой, а я люблю красоту. Не обижайтесь, что я говорю это в присутствии Филдса. Он мой друг. У меня нет от него секретов. Во-вторых, в вашей жизни произошла трагедия, за которой я внимательно следил. Мой сын Генри воспользовался ситуацией и навязал вам отношения. Вы были еще совсем юной, одинокой. Он пообещал, что женится на вас. Вы не смогли устоять. Он соблазнил вас, а потом бросил. Полагая, что поступает по справедливости, Генри предложил вам денежную компенсацию, от которой вы отказались. А он вскоре женился на девушке из богатой и влиятельной семьи.
Патриция, покраснев, закрыла лицо руками.
– Не продолжайте, мистер Мак-Аллерми, – выдавила она. – Мне так стыдно! Я хотела тогда покончить с собой…
– Покончить с собой, потому что какой-то молодой негодяй сыграл с вами злую шутку?!
– Пожалуйста, не говорите так о своем сыне…
– Вы что, все еще любите его?
– Нет. Но я его простила.
Мак-Аллерми в ярости воскликнул:
– Зато я не простил! – Он резко взмахнул рукой. – Он виноват перед вами – вот почему я позвал вас работать со мной.
– Вы хотели поддержать меня?
– Да, это так.
Патриция вскинула голову и посмотрела на него в упор.
– Если бы я знала, то отказалась бы, так же как отказалась от денег, предложенных вашим сыном, – с горечью сказала она.
– Но как бы вы жили?
– Так же, как и прежде, сэр… По вечерам я прямо из редакции отправлялась в другую контору, а рано утром делала копии для еще одного работодателя. Любой здоровый человек, слава богу, может прокормиться своим трудом!
Мак-Аллерми нахмурился:
– Вы очень гордая девушка.
– Гордая, это правда.
– И амбициозная.
– И это тоже, – спокойно сказала она.
Помолчав, Мак-Аллерми продолжил:
– Сегодня я нашел на своем столе вашу статью о том ужасном преступлении, которое мы только что обсуждали в редакции, – о расправе над тремя близнецами.
Выражение лица Патриции изменилось; с тревогой в голосе она спросила:
– Сэр, неужели вы были настолько любезны, что прочли ее?
– Да.
– Вам понравилось?
Мак-Аллерми кивнул:
– То, что вы пишете об этом злодеянии, о мотивах, о человеке, которого вы считаете виновным, кажется вполне достоверным… и все изложено изобретательно и логично. Вам присущи и проницательность, и развитое воображение.
– Так вы согласитесь это напечатать? – спросила обрадованная девушка.
– Нет.
Патриция вздрогнула.
– Но почему?.. – спросила она слегка изменившимся голосом.
– Потому что это плохо!
– Плохо? Но ведь вы сказали…
– Плохо как статья, – пояснил Мак-Аллерми. – Видите ли, мисс Джонстон, настоящий криминальный репортаж, на мой взгляд, – это не просто сумма умозаключений, предположений и выводов, а еще и то, как именно преподносится подобный сюжет.
– Я не совсем вас понимаю.
– Давайте рассуждать. Предположим…
Шеф остановился. Он уже явно пожалел, что пустился в объяснения, и потому решил не затягивать беседу:
– Предположим, я ввязался в некую мутную авантюру, из-за чего этой ночью меня могут убить. Итак, если бы в силу обстоятельств вам пришлось рассказывать об этом, то в ваш репортаж следовало бы включить разговор, который мы сейчас ведем, и придать ему патетический характер, чтобы читатель предчувствовал жуткую развязку. Интенсивность ожидания должна нарастать вплоть до последней строчки. Все искусство журналиста и беллетриста заключается в подготовке кульминации драмы, в завязке сюжета, сразу же приковывающей внимание читателя. Как именно? Я не могу вам сказать. В этом и есть весь секрет. Если у вас нет этого таинственного призвания, умения приковать внимание к своему рассказу, тогда уж лучше шить платья или мастерить корсеты, а не писать романы или статьи. Это понятно, Патриция?
– Значит, сэр, сначала мне следует поработать подмастерьем?
