Алка…, вернее Эллен, провела их по залу, познакомив со своими гостями. Лица многих из них он уже где-то видел, люди были известными, люди были публичными. Галя и Эллен ушли вперед, о чем-то разговаривая, а он немного отстал, обратив внимание на пожилого человека, человечка, пытаясь вспомнить, где он мог его видеть раньше? Старичок тоже смотрел на него, потом подошел и воскликнул: – А ведь мы знакомы! Помните?
– Да-да! Помню, – обрадовался Леонидов.
– Вы прекрасно смотритесь в этом костюме, вам очень к лицу!
Это был тот самый незнакомец из магазина. Из того самого магазина, откуда они с Галей начинали свое восхождение. И старичок тоже был очень рад ему. Они разговаривали как старые знакомые. И вообще, все эти люди в зале тоже были знакомы друг с другом. Они здоровались, обнимались, подходили к ним, жали руки! Господин, Леон! Господин Идов! Все его знали, все хотели с ним поговорить. Обстановка теплого дружеского банкета, вечеринки, где собрались только близкие люди. Добрые друзья!
– Вас уже знакомили с Мадам? – спросил старичок.
– Мадам? – переспросил он. – Нет, я не знаю никакой Мадам.
– О, вы не знаете Мадам? – воскликнул его собеседник. – Сегодня у вас большой день, сегодня вы вступаете в этот Клуб!
– Клуб? – удивился он.
– Да, Клуб, а вы ничего не знаете? – рассмеялся старичок. – Узнаю Эллен! Она любительница сюрпризов!
Старичок не стал развивать эту тему и снова посмотрел на Леонидова. – А вам не кажется, что вы уже давно в Клубе? Помните, я как-то вам рассказывал об этой одежде? Она вам очень идет. Впрочем, как и всем остальным, – почему-то устало пробормотал он себе под нос, потом встрепенулся: – Какие ощущения? Вы себя чувствуете другим человеком? Человеком новой формации, новой касты? Вы способны носить другую одежду, черт возьми?
Леонидов посмеялся и промолчал, глядя на чудаковатого старичка, а тот продолжал:
– Вы не слышали новость дня?
– Нет, – произнес Леонидов.
– Вы не знаете, что нет больше великого художника, великого мастера Медильяне?
– Как нет? – удивился он.
– Его убили, – прошептал старичок.
– Как убили?
Старичок теперь говорил тихо заговорщицким тоном:
– Да-да, убили. Господин Медильяне отказался шить костюмы и платья. Он отказался делать то, что делал всю свою жизнь и начал ваять… шорты и майки. Вот так.
– Зачем? – изумился Леонидов.
Старичок задумался, потом произнес:
– Наверное, ему надоело одевать всю эту толпу. Ведь имеет право человек на старости лет своей длинной жизни хотя бы единственный раз сделать то, что ХОЧЕТ?
Помолчал немного и продолжил:
– Всю свою жизнь он одевал этих господ, они уже не могут жить без его одежды, костюмов, платьев, аксессуаров, и у него родилась гениальная идея! Теперь он будет не одевать этих людей, а… раздевать! Это великолепно! Это гениально!
– Да, здорово! – согласился Леонидов.
– Здорово, еще как здорово! КИТЧ!
– Да-да, китч! – повторил он.
– Замечательно, когда хотя бы один единственный раз в жизни ты позволяешь себе сделать то, что ХОЧЕШЬ! За это можно отдать все, – шептал безумным голосом старичок, потом грустно добавил: – За это его и убили, – и посмотрел куда-то вдаль.
– А что за Мадам? – спросил он старичка.
– Увидите сами, – ответил тот, – запомните одно – никто не должен быть красивее ее, талантливее, остроумнее и умнее. Такое правило. А в общем, милейшая женщина.
– Даже так? – удивился Леонидов, – образ Богини.
– Да-да, Богини, – задумчиво пробормотал старичок.
– Ваша жена восхитительна в этом наряде, – произнес он, спустя какое-то время, – жалко, что для нее больше не найдется такого великолепного платья. Ей это очень шло.
К ним подошла Галя.
– Мы только что говорили о тебе, – сказал Леонидов, желая познакомить ее с этим удивительным человеком, хотя, пока сам не знал его имени.
– С кем ты тут разговаривал? – весело спросила Галя. Глаза ее блестели от выпитого шампанского, на ней потрясающе сидело платье, она была очень красива.
– Познакомься, – произнес он…
– Но здесь никого нет! – улыбаясь, воскликнула она. Он обернулся и не нашел своего собеседника. Старичок исчез, растворился! Как тогда! А был ли он, этот старичок? – подумал Леонидов.
– Сейчас начнется самое интересное! – воскликнула Галя.
– А разве еще не началось? – спросил он, оглядывая собравшихся. Люди размеренно ходили, общались, пили шампанское, и звонкий шум голосов отражался от стен гостеприимного дома.
– Основные гости еще не приехали, ты представляешь, кого еще ждут? – и, не дождавшись ответа, в восхищении продолжила: – Маммонну!
– Кого? – недоуменно переспросил он, заслышав такое имя.
– Ты не знаешь, кто такая Маммонна? – Гелла презрительно на него посмотрела: – Никому об этом не говори. Ты просто серость, Леонидов. Прости, ты гениальная серость, господин Леон. Маммонна! Я и не знала, что у Эллен бывают такие люди! Здесь собирается весь бомонд!
По залу пронеслось оживление, и все подошли к огромным окнам, выходящим на лужайку перед домом. Люди заворожено смотрели вдаль, произнося волшебное имя – Маммонна. Он тоже взглянул в окно.
