Я чувствую напряжение между нами и понимаю, что противоречу сама себе. Делает ли так в своих мыслях Стайлс? Если да, то я не буду чувствовать себя такой легкомысленной. Дважды.
— Так что за помощь тебе нужна?
Парень смотрит куда-то в пустоту и замечаю в его зелёных глазах страсть. Даже Зейн не смотрел на меня так.
— Ты красива и умна, Елена, — Гарри подходит ближе ко мне и касается рукой моей ключицы. — Не хочу, чтобы всё было как в самом клишированном фильме, но что-то в тебе заставляет меня думать о тебе не как об избалованной девочке.
Я выдыхаю и парень проводит рукой по моим бёдрам.
— Не обольщайся, — смеюсь и отскакиваю от него.
— Мне нужна пара для показательного вечера в галереи моего друга. Он фотограф. Тебе что-то говорит имя Лиам Пейн?
Нахмурившись, перебираю у себя в голове имена всех знакомых мне фотографов, но имя «Лиам Пейн» мне незнакомо и я отрицательно качаю головой.
— Просто хочу, чтобы ты была там со мной, — заканчивает парень. — Но, Елена, не обольщайся.
Отчего-то мне становится обидно и, может, чуть-чуть больно, но это мелочи. Ещё пару дней назад я говорила, что Гарри Стайлс нахал, а теперь я думаю о нём с сексуальным подтекстом. Так кто тут всё-таки нахал?
— Я слишком умна, чтобы увлечься тобой.
— Поэтому ты мне и нравишься.
Мне становится неловко и весь пазл складывается: я стою перед чертовски красивым парнем в одной юбке и бюстгальтере, мы говорим о каком-то вечере в галерее.
— Удивительно, Гарри, — усмехнувшись, я ложусь на кровать и закрываю глаза. — Сейчас ты зовёшь меня на показательный вечер, а потом что? Свидание?
— Я рассматривал этот вариант, но это будет слишком банально для нас, Елена, так что я предлагаю назвать это субботним вечером с бокалом Аи* в руке.
На моих губах появилась глупая улыбка. Обычно так улыбаются влюблённые девушки на очередную тупую шутку своего кавалера.
— Я сидел у окна в переполненном зале. Где-то пели смычки о любви. Я послал тебе чёрную розу в бокале золотого, как небо, Аи.**
— Ты взглянула. Я встретил смущенно и дерзко взор надменный и отдал поклон. Обратясь к кавалеру, намеренно резко ты сказала: «И этот влюблен».
Что-то внутри меня очень громко оборвалось и я подхватилась с кровати, натягивая на себя какой-то шёлковый халат.
— Будь готова завтра к шести, Елена, — Стайлс почесал затылок и улыбнулся. — Я заеду за тобой.
Мне хочется сказать что-то дерзкое, надменное, колкое, но вместо этого я шепчу тихое «конечно» и Гарри, с улыбкой на устах, выходит из моей спальни. В моей голове крутятся строки их стихотворения, но мне и не грустно, и не весело.
Мне никак.
***
Папа всегда говорил мне, что ложь во благо — это тоже ложь, но когда спокойствие любимого человека зависит от этой лжи, всё предельно просто. Мне было пятнадцать и я не особо понимала смысл этой фразы, но вот сейчас почему-то мне становится всё понятно. Я имею в виду, что Джордин даёт Алексу надежду, тем самым обманывая его, ведь она никогда-никогда не будет с ним вместе. Их роман — мезальянс и это мне не нравится.
— Куда собралась, Елена?
Вспомни о Дьяволе и он появится в ночнушке от Ральфа Лорена.
— Не твоё дело, Джордин.
Я наношу духи на запястья и шею. Джордин хмурится и я знаю, что это не к добру.
— Идёшь зависать с Гарри?
— Даже если итак, — мой голос звучит отстранённо и слегка грубо, но моя сестра должна знать, что я тоже чувствую что-то.
— Ладно.
И всё?
— Почему ты не сказала ничего маме о моих отношениях с Алексом?
— Потому что я не ты, Джордин, — качаю головой и выхожу из дома.
Гарри стоит возле чёрного лимузина и моё сердце буквально выпрыгивает из груди.
— Ради такого случая я решил кое-что поменять, — он обнажает свои идеальные белые зубы, а я чувствую, что начинаю рассыпаться на атомы. На нём чёрный костюм и белая рубашка. Волосы идеально уложены и даже на расстоянии трёх метров я чувствую его одеколон — «Tom Ford Tobacco Vanille»
Гарри Стайлс выглядит так, словно спустился с небес.
— Ты выбрала такое платье, чтобы свести с ума всех мужчин, Елена?
— А это проблема? — я поднимаю брови и игриво улыбаюсь ему. — Кажется, мы опаздываем.
Стайлс как-то отрешённо кивает и открывает для меня дверь. В салоне пахнет ванилью и чем-то ещё. Не хочу даже думать об этом, так что отворачиваюсь к окну и наблюдаю за тем, как ночь спускается на Большое Яблоко.
— Вчера ты была расстроена и я не решился спрашивать тебя о Джордин и том, что произошло.
— Ничего такого, о чём бы следовало переживать, Гарри.
Кудрявый хмурится и накрывает мою ладошку своей большой рукой.
— Удивительно, но обо мне не вышло ни единой статьи.
Это радует, потому что я пока не готова к той жизни, которая ждёт меня чуть позже. Быть под постоянным прицелом камер — тот ещё отстой. Не хочу, чтобы меня преследовали так же, как Тейлор Свифт или Кендалл Дженнер.
— Что произошло между тобой и Джордин вчера?
— Не хочу показаться грубой, Гарри, но это не твоё дело.
Настоящая «я» — ночной кошмар.
И не в обличье мечты.
Автомобиль останавливается и Гарри выходит, подавая мне руку. Сразу же мы попадаем под прицел фотокамер, но рука парня касается моей поясницы и я расслабляюсь.
