Стражник моментально влез в окно и стянул руки и ноги раненым. Осмотрел мертвых и на всякий случай связал их тоже – регенерация оборотней порой творила чудеса, так что рисковать не стоило.
Меррит быстро прошел через притон в кладовку, сгреб Настю на руки, перенес в тепло, но не дал ей дышать дымом травки, от которого у него самого кружилась голова – занес в другую комнату, только попросил:
– Не смотри!
Девушка доверчивым котенком свернулась у него на груди. Усадив ее на сундук в углу, Коннор быстро стянул с нее куртку, влажное шерстяное одеяло и увидел, что у девушки мокрые волосы и вообще вся одежда влажная и холодная. Оставлять так было нельзя – им еще в Талмейн возвращаться!
Инспектор огляделся в поисках подмоги, и тут ему протянули чистую простыню, и голос Слава немного устало произнес:
– Я нашел в сундуке женские вещи, Настю лучше переодеть. Сейчас гляну, что там в печи, сделаю горячего чаю.
Меррит обрадовался помощи. В секунду ободрал с девушки одежду, не обращая внимания на ее слабое сопротивление, и растер сухой тканью. Потом Межеслав принес ему весьма элегантный женский наряд – белье, сорочку, нижнее платье, верхнее платье, головной убор, украшения…
– Все в сундуке лежало. Либо подарок кому-то, либо так и украли, – пожал плечами старейшина.
Инспектор подозревал, что в сундуках разбойников были наряды попроще, но, как заботливый отец, оборотень отыскал для дочери все самое лучшее.
Через десять минут Настя была одета как придворная дама – шелк, бархат, вышивка золотом и украшения. Нет, она не стала бы надевать простые побрякушки, но украшения в этом мире были функциональными – камея стягивала воротник нижнего платья, прикрывающего декольте. Тяжелые золотые пряжки размером с ладонь крепили на плечах плащ с капюшоном, а широкий пояс просто не позволял всему этому болтаться абы как, надежно фиксируя платье на талии.
Возле дома послышался шум, и Меррит отправил одного стражника встретить подмогу из города. Отряд под предводительством самого мэра вошел в первую комнату, и мэр чуть не упал в обморок, узнав, что буквально в пяти верстах от стен Талмейна устроен притон. Второй шок он получил в следующей комнате, когда увидел пятерку подранных оборотней и скулящего уцелевшего, крепко связанного парой длинных полотенец. А уж когда увидел Настю… Мэр знахарку просто не узнал! Бархатный головной убор скрыл ее растрепанные волосы и подчеркнул лепку бледного лица, дорогое платье, прямая спина – и оборотень почтительно склонился:
– Госпожа, как вы тут очутились?
– Это айя Настя, – строго ответил Коннор, – ее похитили сегодня в центре Талмейна. Госпоже нужно в тепло, она не должна смотреть на этот разгром!
Меррит огляделся. По-хорошему, дом нужно было перевернуть с ног на голову, собрать улики, допросить пленных, но ему хотелось наплевать на все и быстро-быстро уволочь девушку в свое логово. В постель! Под десять одеял! У нее ведь нет меха, как у кошек, нет горячей звериной крови, она мерзнет здесь!
– Я бы отвез дочь сам, – сказал неслышно подошедший Слав, – но подозреваю, что ее украли, чтобы выманить вас из города, господин инспектор!
Он тоже чувствовал от Насти запах крови и даже видел, как она морщилась, аккуратно убирая волосы под убор.
– Это секретарь, – вдруг сказала девушка, – господин мэр, вы ведь приехали сюда без секретаря?
– Без него, – растерянно отозвался мужчина, – а зачем он тут нужен? Поймаем разбойников, будет записи вести.
– Пока вы тут, он, по сути, управляет городом… Я подозреваю, что ворота уже заперты, – ответила Настя. – Вы искали пособника бандитов, того, кто знает все, что происходит в городе, может в любой момент послать весть, не вызывая подозрений, и даже знает, когда и куда поедут стражники ловить разбойников? Ну так вот он. Думаю, парень был осторожным и сам бумаг не подписывал, но если поискать…
После этих слов мужчины готовы были тут же сорваться с места. Межеслав остался, чтобы упаковать улики и разбойников и не торопясь доставить их в город на телеге, на которой привезли Настю. С ним остался пяток стражей из команды мэра и один помощник инспектора – чтобы за всем приглядеть. Остальные сели в седла и помчались в город.
Настя сидела в объятиях инспектора и чувствовала себя на удивление уютно и спокойно. Шишка на затылке немного ныла, ноги неудобно свисали с седла, но в остальном она чувствовала себя хорошо, пусть и немного странно. За ней пришли! Ее спасли, согрели, переодели. Сказка маленькой испуганной девочки кончилась хорошо. Но что еще важнее – к ней прислушались. Ее услышали и поняли. Ей позволили быть взрослой, хотя по меркам этих суровых мужчин она дитя! А теперь ее обнимают нежно, как хрустальную вазу, и немножко сопят в капюшон плаща, пытаясь втянуть ее запах через плотную ткань.
Ворота Талмейна действительно оказались закрытыми. Их, конечно, закрывали на ночь всегда, но когда мэр сунулся к калитке, ему чуть не всадили в ногу болт с криком:
– Ага, все так, как говорил господин Илрес! Негодяй переоделся в мэра!
