Позже я узнала, что пока варился суп, Алекс и Эд закончили тренировку, ушли с кортов и отправились домой. Алекс была за рулем и проехала на перекрестке с четырехсторонним движением на красный свет. В машину со стороны пассажира врезался пикап. Эд погиб на месте. Алекс отделалась сотрясением мозга и не помнила, что произошло.
Но обо всем этом я узнала гораздо позже, когда суп уже разварился, овощи превратились в кашу, а на пороге нашего дома появился полицейский, сообщивший, что мой муж мертв, а дочь в больнице.
Б
Отогнав эти воспоминания, я свернула на школьную парковку. Тренировка только что закончилась, и девочки собирали свои вещи. Я сидела, все еще сжимая руль, и ждала, а потом увидела, как Алекс уходит с корта – расправив плечи и высоко держа подбородок. Она была так прекрасна, моя девочка. Без лакового блеска Дафны, без утонченности Келли или пугающей чувственности Шэй. Алекс была спортсменкой, сильной, неистовой и готовой ко всему, что могла преподнести жизнь.
По крайней мере, я всегда так думала.
– Привет, мам, – улыбнулась Алекс, садясь в машину. Ее голос звучал увереннее и бодрее, чем обычно в последние месяцы. После недавнего успеха на корте она была в приподнятом настроении. Я хотела, чтобы она была счастлива, и все же мне надо рассказать ей о том, что произошло. Чтобы она была готова к любым сюрпризам от Женевьевы.
– Привет, дорогая.
Алекс взглянула на меня.
– Что-то не так? У тебя странный голос.
Я выдохнула.
– Я говорила сегодня с мамой Дафны. Она сообщила, что кто-то отправлял Дафне анонимные сообщения. Злобные сообщения. В которых о ней говорились ужасные вещи.
– Я в шоке, – насмешливо заметила Алекс.
Мое сердце бешено заколотилось.
– Что ты имеешь в виду? Ты слышала что-нибудь об этом?
– Нет, но Дафна ужасный человек. Держу пари, найдется немало желающих отправить ей злобное сообщение.
– Алекс, это серьезно. Женевьева сегодня встречалась с директором и подала официальную жалобу. В наши дни к буллингу относятся внимательно. Ситуация может быстро обостриться.
– Окей. – Алекс пожала плечами и отвернулась к окну. – Пусть так.
– Дорогая, Женевьева думает, что сообщения отправляла ты.
Алекс резко повернулась ко мне.
– Что? Почему она так решила?
– Дафна сказала матери, что ты писала те сообщения. Надо думать, в отместку за разбитый телефон. – Я вздохнула. – Мне только непонятно, это она разбила телефон или нет?
– Чушь! – воскликнула Алекс. – Я ничего ей не отправляла.
Мне сразу полегчало.
– Хорошо.
– Думаешь, я бы так поступила?
– Нет, конечно, нет. Я говорила Женевьеве, что ты никогда бы не сделала ничего подобного. Но проблема вот в чем: как нам это доказать?
– Почему мы должны что-то доказывать? – нахмурилась Алекс. – Можешь посмотреть мой телефон, если хочешь. Я никогда не писала Дафне. Я даже не знаю ее номера. Мы не подруги.
– Мне не нужно заглядывать в твой телефон. Я тебе верю.
– Хорошо. – Алекс скрестила руки на груди и отвернулась к окну.
– Проблема в том, что Женевьева не собирается это так оставлять. Я не знаю, как далеко она собирается зайти, но директор, наверно, захочет поговорить с тобой. Выслушать твою версию случившегося.
Алекс не ответила, поэтому я попробовала еще раз.
– Что на самом деле случилось с твоим телефоном?
Она тяжело вздохнула.
– Его разбила Дафна. Выбила у меня из рук, а потом топтала, пока он не разлетелся на куски.
– Но почему?
– Я же тебе говорила. Она злая. Ты мне не поверила.
– Злая – сильное слово.
– Она, Шэй и Келли повесили куклу Кена в моем шкафчике. С намеком, что это мой папа. Перечеркнули крестиками глаза.
Я едва успела отвернуть от припаркованной у обочины машины.
– Ты серьезно?
– Да.
– Когда это случилось?
– На прошлой неделе. В тот же день, когда Дафна сломала мой телефон.
– Почему ты мне не сказала?
– А чем бы это помогло? Ты поговорила бы с мамой Дафны. И сделала бы только хуже. Дафна и ее подруги не оставили бы меня в покое. – Голос ее звучал устало, как у человека, смирившегося с миром, где травля неизбежна. – Хотя, думаю, они в любом случае не давали бы мне проходу.
– Это все из-за того, что ты заняла место Дафны в составе теннисной команды? – удивилась я.
Алекс снова пожала плечами.
– Это началось раньше, но, наверно, именно поэтому Дафна утверждает, что эти сообщения отправляла ей я. Она могла писать их самой себе.
Такую возможность я не рассматривала.
– Думаешь, она могла так поступить?
– Говорю же тебе, она злая. Я бы исключать не стала.
– Но зачем ей отправлять гадкие сообщения самой себе? Какой в этом смысл?
– Я не знаю. Может, думала, что если все ее пожалеют, а меня выставят в дурном свете, то она вернется в состав. Именно так и поступают девушки-манипуляторы. Они манипулируют людьми.
Я выдохнула.
– Даже подумать не могла, что все так плохо.
