– К сожалению, да, имеют право. Но они должны извлечь данные и как можно быстрее вернуть его вам. Я посмотрю, можно ли их поторопить. – Скотт осмотрелся. – Где ваша дочь? Похоже, они хотят забрать и ее телефон, и компьютер.
– Она в школе.
– Нет, ее там нет. – Гэвин Реддик стоял в коридоре и наблюдал за нами, как хищник, ищущий уязвимое место и готовый напасть. – Мы отправили за ней офицера в школу. Алекс там не было.
– Что вы такое говорите? Я сама подвезла ее сегодня утром.
– Ваша дочь сегодня не пришла на занятия. В отделе посещаемости она отмечена как отсутствующая без уважительной причины. У вас есть какие-нибудь предположения, где она может быть?
– Вы не обязаны отвечать на этот вопрос, – предупредил меня Скотт, но было уже поздно.
– Я понятия не имею, где она.
– Мы хотели бы поговорить с ней, как только вы ее найдете, – сказал детектив Реддик.
Скотт Джонс поднял руку, давая понять, что он сам разберется с этим вопросом.
– В данный момент мой клиент не будет отвечать на вопросы.
– Кто ваш клиент, она или ее дочь? – поинтересовался детектив Реддик, кивнув в мою сторону.
– Они обе, – твердо произнес Скотт.
– Почему вы хотите поговорить с Алекс? – нахмурилась я.
– Она посоветовала нам поговорить с Дафной Хадсон и Шэй Таккер о том, где они были в четверг вечером, – ответил детектив Реддик. – Я так и сделал. Обе заявили, что были дома, и их родители подтвердили это.
– Хорошо, – протянула я. – Но вы не ответили на мой вопрос.
– Есть только один подросток, не считая Келли Норд, чье местонахождение в ту ночь не установлено. И это ваша дочь.
– Кейт. – Скотт повернулся ко мне. – Больше никаких вопросов.
На этот раз я последовала совету своего адвоката.
После того как полиция уехала с нашими вещами, упакованными в пластиковые пакеты с бирками, Джо отправился готовить обед в свой ресторан, а Скотт куда-то еще. Я оглядела оставленный мне полицией беспорядок. Люди, вторгшиеся в мою жизнь, аккуратностью не отличались. Теперь дом выглядел примерно так же, как сразу после переезда, только мои папки были разбросаны по полу, а одежда выброшена из ящиков.
Я позвонила в школу по домашнему телефону. В отделе посещаемости подтвердили, что Алекс отмечена как отсутствующая весь день. Очевидно, в наше время цифровых технологий данные о присутствии на каждом уроке пересылались в электронном виде в офис, где вели учет всех прогульщиков.
Я попыталась дозвониться Алекс напрямую, но все время попадала на ее голосовую почту.
Что делать? Ждать ее дома или подъехать к школьной автомобильной линии и посмотреть, не будет ли ее там? С тех пор как тренировки команды по теннису отменили, я забирала ее сразу после занятий. За руль она не садилась со дня аварии, а ездить на автобусе отказалась.
Сама не знаю почему, я вдруг разозлилась. Очень. От злости сдавило грудь, и перед глазами поплыли круги. Как она посмела снова исчезнуть? И именно сегодня? Все, чего я когда-либо хотела, это уберечь свою дочь от опасности. В ответ она скрыла от меня то, что произошло в ту ночь, когда погибла Келли, и дала полиции информацию, которую они уже использовали против нее. И вот теперь она прогуливает школу как раз тогда, когда внимание к ней стало особенно пристальным. Я знала, что подростки совершают ошибки. Они перепивают на вечеринках и встречаются с тем, с кем бы лучше не встречаться. Но ошибки, которые совершала Алекс, могли сломать ей жизнь. И не только в краткосрочной перспективе. Я взяла ключи от машины и направилась к двери.
Школьная автомобильная линия всегда была тяжелым испытанием. Десятки машин пробирались по неудачно спланированной парковке, пока родители дожидались своих отпрысков. Дети либо не обращали внимания на подъезжающие машины, либо задерживались в школе, вместо того чтобы выйти на улицу сразу после последнего звонка. Родители ждали, теряя терпение и понемногу закипая.
Я постучала пальцами по рулю. Внезапно внедорожник передо мной резко остановился, водительская дверь распахнулась, и только тогда, увидев выходящую из машины Женевьеву, я заметила, что по рассеянности заняла очередь за ее огромным белым «Кадиллаком Эскалейд».
Женевьева, облаченная с ног до головы в лавандовый костюм для йоги «Лулулемон», направилась к моей машине. По ее прищуренным глазам и поджатым губам было понятно, что она отнюдь не спешит ко мне, чтобы извиниться за свою последнюю грубую выходку.
Я в отчаянии огляделась по сторонам, гадая, смогу ли выбраться из очереди, но обнаружила, что меня блокировали и слева, и справа.
«
