Прожевав и отдышавшись, она отставила вилку и поведала мне следующее:
– Как-то на прошлой неделе Виталий ездил в областное управление, куда его вызвал на аудиенцию один из замов главного и в милой беседе предложил весьма приличную должность в этом самом управлении. И должна тебе заметить, должность совсем не маленькую. Я знаю это, конечно, не от Виталия, от него фиг добьешься признания, но, учитывая то, каким веселым, сладкоречивым и добродушным он ходил по отделу несколько дней сразу по прибытии из области, я (и не я одна) поняла, что место ему предложили хорошее. В общем, Виталий сразу согласия не дал, ты же знаешь его нрав, обещал подумать и на том разговор в области закончился. Однако, спустя некоторое время, все стало проясняться. Звонит ему тот самый зам, якобы, узнать ответ, и когда Виталий уже готов был объявить свое согласие, как бы мимоходом просит посодействовать в разрешении одного дела, по которому опера Виталия задержали парня, подозреваемого в совершении серии краж и даже, кажется, одного разбоя. Парень этот оказался сыном какого-то не маленького человека, а последний – другом того самого зама. Зам намекнул Виталию, что его назначение зависит от правильного разрешения упомянутого дела. Дальше ты, думаю, догадываешься, что произошло. Куда только делось сладостное настроение нашего главного опера! Он кричал так, что посетителей, ожидавших приема в коридоре, как волной смыло. А все сотрудники, даже сам начальник, в оставшуюся половину дня старались обходить его кабинет стороной, а, завидев его самого, тут же открывали первые попавшиеся двери и от греха подальше прятались от его разъяренного взора. Начальник так, с перепугу, в каморку уборщицы забежал, когда та там переодевалась. Представляешь картинку?!.
После рассказа Марго я поняла, почему Виталий так странно отреагировал на мой вопрос о его возможном повышении.
– А ты ничего об этом не знала? – удивилась Марго.
– Нет, – ответила я и поведала о своем телефонном столкновении с Виталием.
– Ты еще легко отделалась, – пояснила Марго, – а ведь мог и послать, для него этот вопрос как больной мозоль. Хотя… это меня он мог послать, а тебя – нет, ты для него в ореоле святости. При тебе он грубых выражений себе не позволяет. Не догадываешься, почему?
– Догадываюсь, – ответила я спокойно.
– И что? Не хочешь развития отношений?
– Не-зна-ю, – по слогам отчеканила я, – меня как будто устраивают те отношения, которые уже сложились между нами. К тому же, заводить роман на работе не самый лучший вариант романтических отношений.
– Смотри, Анюта, твоя жизнь… Только работа – это еще не вся жизнь, да и как бы тебе в течение этой жизни не предъявили счет, по которому ты не сможешь расплатиться…
– Не мудри, что ты имеешь в виду? – недоуменно спросила я.
– Обыкновенная житейская мудрость: каждый человек в своей жизни должен, как минимум, посадить дерево, построить дом и родить ребенка… Что из этого ты уже сделала?
– Странно. Ты ведь женщина, а это – типичная мужская психология. Ты перефразировала эту мудрость, в ней традиционно говорится не о человеке, а о мужчине. «Каждый мужчина…», – назидательно и с легкой обидой пояснила я.
– Ничего я не перефразировала, это сама жизнь все на свои места поставила и перефразировала. Женщина сейчас такое же равное мужчине существо, как и он ей, поэтому раз уж мы умудрились отобрать из их гардероба брюки и галстуки, войти в их профессии, то надо быть последовательными до конца и примерять на себя все остальное.
– Я дерево посадила, – возвращаясь к вопросу Марго, наигранно-весело ответила я, – когда в комсомол поступала, помнишь, тогда это было принято…
– Помню, – подхватывая мой веселый тон, констатировала Марго, но закончила фразу не весело, однако обнадеживающе, – значит, для тебя дело осталось за малым – всего лишь построить дом, а с поправкой на нашу жизнь – хотя бы купить квартиру, ну и самое главное – родить сына.
– Почему сына? – недоумевала я, – Я хочу дочь.
– Ладно, пусть будет дочь, вопрос не в этом. А в том, когда? – вопрошала Марго.
Я молчала, отпивая маленькими глотками кофе и давая Марго понять, что ее вопрос риторический. Подруга все поняла и быстро нашла другую тему для разговора:
– Кстати, а что твоя Вальева? На долю свою жалуется?
– Да нет, не жалуется, но чертовски раздражена моим допросом и жутко нервничала, когда я спрашивала об ее отношениях с мужем.
– Ну, от такого вопроса любой занервничает. Семейная жизнь – не сахар, а у нее так вообще сплошная горечь: замуж пошла за дурня, который ее к каждому встречному ревновал.
– А тебе то откуда это ведомо?
– Так, Катя с моей Лилей, сестрой, в один класс ходили. Лилька о своих одноклассниках всегда рассказывала, вот мне сейчас и вспомнились эти ее рассказы.
– А что именно она тебе рассказывала? Может какие-то «лямурные» истории Вальевой? В кого та была влюблена, например?
