Мне захотелось зайти к спорящим и внести свою лепту в политическую драчку, высказавши мнение по предмету спора, но в последний миг остановила себя. Несмотря на то, что спор был по таким болезненным вопросам, как приватизация и собственность, что трудно было удержаться и пройти мимо, тем не менее, я наступила «на горло собственной песне», прошмыгнула мимо «дежурки» и направилась к оперативникам. Однако голоса спорящих настигали меня, и невольно мне вспомнился образ нашего главного реформатора, с легкой усмешкой (или все-таки насмешкой?) на лице призывающий каждого становиться собственником и вкладывать красочные бумажки, именуемые в народе ваучерами, в широко развернувшуюся кампанию приватизации, без которой ни одно общество не может стать свободным и демократичным. Народ послушно вкладывал и терял, вкладывал и терял… А лицо главного идеолога приватизации с каждым разом становилось все насмешливее и насмешливее… Он ведь не уточнял, что собственниками станут не все, а только избранные, избранные и приближенные к тайне священного действа. Причем эти избранные и приближенные стали собственниками и соответственно властителями за счет тех, кто, не имея никакого другого богатства, кроме злополучных ваучеров, не зная законов рынка и уж, тем более, не ожидая звериного капиталистического оскала, лихорадочно метался в поисках вложений этих ваучеров, а решившись, дрожащими руками отдавали, как им казалось, свое бесценное богатство, свою незримую долю собственности, надеясь взамен получить тоже бесценное, но уже зримое богатство. Да, как каждый из нас верил и мечтал стать в одночасье свободным собственником! Стали, свободными от собственности.
Порой мне кажется, что наше «застойное» прошлое ничем не отличается от сегодняшнего накала. Эмоции разные, а сущность одна: каждому свое. Так, есть ли смысл в этой новой борьбе?.. В борьбе нового со старым?..
Мои мысли прервал Ваня Бойко, который элегантно обогнал меня в узком коридоре и галантно открыл дверь кабинета, который он делил со своим напарником Витей Старыш, пригласив войти внутрь. Его манеры несли на себе отпечаток извинения, которое он, видимо, просил за свою телефонную бестактность. Я это поняла и приняла должный благосклонный вид. Все-таки, по сущности своей Ваня был человеком не злым, оперативником старательным и нам с ним вместе еще работать и работать, к тому же я очень не любила состояние ссоры с кем-нибудь, да и Господь (а может мама с папой) наделили меня добрым женским сердцем.
Я, поздоровавшись с сидящим за столом Витей, сразу перешла к делу, но голосу добавила не сухие рабочие нотки, а игривый мелодичный тон:
– Что наш пьяненький брат? Проспался?
– О, да, – галантность не покидала Ваню.
– Господа офицеры, – подыгрывала я Ване, – вы мне выделите краешек стола, за которым я бы могла допросить нашего «оруженосца»?
– Какой краешек? – Ваня широким жестом пригласил меня за свой стол, – располагайтесь за ним, как можно удобнее, и пользуйтесь, сколько Вам будет угодно.
Я не заставила себя долго ждать и расположилась весьма удобно.
Все это время Витя с интересом наблюдал за нашим диалогом. Наконец, решил вклиниться:
– Что, Ванька в чем-то провинился? – его прямолинейность не всегда подкупала, и Ваня мгновенно сник. Мне стало его жаль, к тому же не хотелось никаких объяснений, а только продолжения начатой игры.
Все-таки, актерство – моя вторая натура, и я теперь понимаю, почему некоторые женщины выбирают эту профессию.
– Итак, господа опера, как мы построим допрос? – решила я проигнорировать Витин вопрос, и увидела, как прямо на глазах Ваня воспрял духом и принял прежнюю стойку. А Витя, приняв все должным образом, посмотрел в мою сторону:
– Предлагаю душевный разговор, а по ходу выясним, стоит ли применять силу.
– Какие манеры, коллега! – воскликнул Ваня, артистично прикрываясь рукой, якобы, от этих самых манер.
Я поддержала Ваню:
– Напоминаю, что наш допрашиваемый – свидетель. Пока. Потому о силе не может быть и речи. Даже о ее угрозе. – После нравоучения я перешла к личности нашего свидетеля. – Первое, что мы о нем знаем? Второе, имеет ли он какое-то отношение к делу, кроме того, что он владелец орудия преступления? На этот вопрос мы попытаемся ответить во время допроса. А по первому вопросу, что вы мне можете сказать? И, кстати, как его зовут, напомните?
Ваня уже было открыл рот, но его опередил напарник:
