– Ну, мне-то от тебя ничего не надо! Я буду дружить с тобой просто так. Ты ведь мне веришь?
– Да… Да, я тебе верю…
Пожалуй, это было неправильное решение. Опрометчивое так точно. То, которое не одобрили бы ни мама, ни отец Георгий, ни даже Пилигрим. Потому что водяница могла стать опасна в любой момент.
И все же, глядя, как она плачет сейчас, Рада понимала, что уже не сможет ее бросить. В книге было сказано, что водяницы обретают покой, когда избавляются от внутренней грусти. Раде оставалось лишь надеяться, что друга, пусть и одного, но настоящего, для этого будет достаточно.
Дождик постепенно затихал, Настя успокаивалась. Она наконец отстранилась, смущенно улыбнулась. Человеческая девушка после долгих слез наверняка покраснела бы, но водяница оставалась такой же бледной, как раньше.
В голове у Рады вертелись десятки вопросов. Что случилось с Настей, как она стала такой? Откуда пришла и зачем? Где живет теперь? Однако с этим лучше было повременить: не хотелось прямо сейчас напугать водяницу настойчивостью. Рада подумывала просто прогуляться с ней куда-нибудь, когда ее отвлек звонок телефона.
На экране отразился номер Пилигрима. Это одновременно радовало и настораживало. Радовало – потому что они не общались слишком давно. Пилигрим и его новый напарник присоединились к рабочей группе, призванной разобраться в происхождении темной энергии, а это почти не оставляло свободного времени. Настораживало – потому что Пилигрим пообещал позвонить, только когда появится хоть какая-то ясность по аномалии.
Значит, что-то градстража обнаружила. У Рады вроде как не было причин пугаться, однако ведьминская интуиция шептала, что хороших новостей сейчас лучше не ожидать.
Тем не менее, ответила Рада быстро:
– Привет! Я тут уже заждалась!
– А мне сказали, ты пока пожары осматриваешь, – заметил Пилигрим.
– Усачев – ябеда.
– Он мне как раз не докладывает. Нужно встретиться. Когда тебе удобно?
– Да хоть сейчас! Я, кстати, возле Свислочи, у Троицкого. Можем тут встретиться.
– Лучше не там.
Да, он был прав: раз уж они готовились обсуждать темную энергию, следовало держаться от нее подальше. Хотя… насколько было известно Раде, вспышки энергии уже расползлись по всему городу и проявляли себя в разных районах. Есть ли смысл бежать от того, что находится везде?
Пилигрим, очевидно, тоже так считал, поэтому он не стал метаться по окраинам. Встречу он назначил в кофейне неподалеку от главного управления градстражи – и очень удивился, когда Рада пришла не одна. Он-то умудрился отделаться от напарника!
Однако Рада сейчас просто не могла взять и бросить Настю. Да и потом, в делах, связанных пусть и с аномальной, но естественной энергией от такого существа как водяница мог быть толк.
Так что первым делом они обсудили не аномалию, а природу Насти. Сама водяница в это время молчала, нахохлившись, как замерзший воробей. На Пилигрима она косилась с нескрываемым недоверием и порой бросала взгляды на Раду, чтобы успокоиться.
Градстраж был недоволен, но иного Рада и не ожидала. Она знала, что он не выгонит Настю и не уйдет сам, это было главным.
– Удалось определить, что это за штука? – спросила Рада, намекая, что водяницу они обсуждали даже слишком долго, пора переходить к основной теме. – Какой-нибудь массовый морок, сводящий нелюдей с ума?
– Мы тоже так думали вначале, но все намного хуже. Это пространственно-временной разрыв.
– Чего?.. В смысле?
– А в каком смысле такое вообще можно говорить? – удивился Пилигрим. – Пространство и время рвутся. Иногда пространство выдерживает, но тогда высвобождается столько негативной энергии, что она вызывает у местных нелюдей помешательство, и хорошо если временно. Но иногда оно все-таки рвется, и тогда вылезают такие существа, как тот лесовик.
– Ты хочешь сказать, что он… Он из… – начала было Рада, а продолжить не смогла. Это звучало слишком невероятно, чтобы произнести вслух!
А вот у градстража с подобным проблем не было, он смог завершить ее фразу:
– Он из прошлого, Рада. Он не из нашего времени.
Это было нереально, безумно, дико… но это же наконец приносило в историю с лесовиком смысл и логику.
Современный лесовик не вырос бы таким огромным. Он никак не добрался бы до центра Минска незамеченным. Он не стал бы нападать на людей в метро. Ну а даже если пренебречь всем этим, если предположить, что какой-то из местных лесовиков резко увеличился в два раза и сошел с ума, он все равно должен был сказать хоть что-то!
Однако картина будет совсем иной, если предположить, что его швырнуло прямо в тоннель метро из другого времени. Из периода, когда не было тут никакого Минска – и людей тоже не было. В один момент несчастного лесовика окружали любимые деревья, в другой – машины, шум загрязнение, какие-то непонятные существа… Люди думали, что он нападает, а он просто защищался, как мог. Он не понимал обращенных к нему слов, потому и молчал.
Рада признавала, что так картинка складывается. Но разум почему-то цеплялся за привычную действительность.
– Это уже подтвердилось? – жалобно спросила она.
