Огненный взрыв окрасил лиловым горизонт. Разгораясь, он все быстрее охватывал кровавым пламенем лигу за лигой, проникал в глубь мира мертвых, наполняя его божественным гневом. Огонь бушевал, ярился, освещал сумерки, разгонял тени, но остановился у безлюдной крепости, за которой скрылась многотысячная армия. Засвистал ветер, исполняя грубую песню, серые тучи быстрыми тенями сковали солнце и за миг погубили красное зарево. Хельхейм вновь погрузился во мрак.
— Командуй, Барклай, — кивнул рыцарю смерти Арганус.
Темный лорд махнул рукой и сотни неупокоенных, идущих в ровном марше, без единого звука рванулись вперед. Скелеты, зомби, псы и драугры были безмолвны, но от грома их шагов содрогнулась земля, а звон мечей и доспехов разнесся вокруг на многие лиги.
Гарнизонные скелеты с луками и мечами наизготовку выстроились на крепостной стене. У них был приказ: «Стоять до конца», они его выполнят. Вот только некромант, веками ранее отдавший это указание, даже представить себе не мог, что его немертвые воины будут сражаться с себе подобными. Нападавшие были рядом. Те, что держали таран, без всякого прикрытия и защиты бежали впереди. Скелеты гарнизона отпустили тетивы, и сотня стрел обрушилась на войско Барклая. Лорд гортанно расхохотался. Древки стрел беспомощно застряли меж костей, бесполезно воткнулись в мертвую плоть проржавевшие наконечники. Погиб последней смертью всего лишь один — наконечник проткнул ему глазницу, красное око, связывающее с Хозяином.
А в следующее мгновение скелеты, несшие таран, несокрушимой волной обрушились на ворота. Нечеловеческая сила позволила им быстро выломать створки и ворваться в крепость. Гарнизонные лучники, выполняя бессмысленный приказ, все еще отстреливались, но это сопротивление вызывало у Барклая лишь хохот.
Арганус следил за штурмом молча, оценивая будущие перспективы. В первой крепости нет ни драугра, ни некроманта — защита слаба. Но на пути к Хельгарду будет еще немало фортификаций. По донесениям Ди-Дио, в замках, расположившихся ближе к столице, на стенах не было немертвых. Казалось бы, великолепная весть. Но Арганус знал, что все обстоит не так радужно: в этих замках есть маги-полководцы, которые не выставили воинов напоказ. Последующие штурмы могут затянуться. Главное успеть захватить Хельгард до того, как Фомор вернется с войсками из своей далекой и глупой кампании…
Скелеты-лучники бесполезно обстреливали штурмующих, мечники сражались с врагами в ближнем бою с гораздо большим эффектом. Барклай долго наблюдал за разворачивающейся картиной, но не выдержал и пустил коня вскачь. Рыцарь не может не убивать! Не убивать целых пять веков! Это слишком долгое время, проведенное без битв.
Остановившись у раскуроченных ворот, Барклай спешился и сорвал притороченные к седлу два тяжелых фламберга. Взяв по одному мечу в каждую руку, ринулся в самый пыл сражения, но толком не успел насладиться битвой, которая закончилась, как ему показалось, слишком быстро. Рыцарь смерти, закованный в непробиваемый полный доспех, стремительно вклинился в ряды последних защитников. Под многочисленными вражескими ударами, высекающими на литом нагруднике снопы искр, гордо и победоносно прошествовал, разя неупокоенных наповал, легко, как нож, разрезающий масло, вырубая в плотном строю противника широкую брешь. Барклай попал в свою стихию, почувствовал себя рыбой в воде. И сейчас мечтал только о том, чтобы бой никогда не кончался.
Арганус, которого сражения ничуть не забавляли, а скорее нагоняли тоску, потерял интерес к штурму. Погрузился в мысли, в расчеты, которые должны посадить его на трон Хельхейма. Все было готово и продуманно. Остался лишь маленький нюанс и головоломка разрешится: кусочки мозаики, как всегда, сложатся в верном порядке и откроют цельную картину. Лишь маленький нюанс…
Арганус взял в руки прозрачную сферу, в которой поселился мутный дым, и всмотрелся в переплетающиеся между собой, закручивающиеся в маленькие вихри, туманные линии.
Потянулись неразличимые, похожие друг на друга, как капли воды, бесконечные коридоры, в которых невозможно было сориентироваться. Без чужой помощи Сандро и Дайрес не нашли бы путь наружу, не вдохнули бы чистый горный воздух, но их вели провожатые, которые сами создавали эти ходы и знали их, как пальцы собственных рук.
Вскоре, прошествовав запутанной сетью лабиринтов, вся компания оказалась в широкой комнате, которая, судя по каменному столу с фигурными ножками, и сиденьям, искусно вырезанным из грубого базальта, была столовой братьев Ивальди. Освещали ее лампады, горевшие на высоких подсвечниках с длинными треногами, и затухающий огонь изящно выложенного камина из редкого черного мрамора. На стенах висели многочисленные мечи, алебарды, топоры и секиры, сталь которых была украшена великолепными травлениями, гравировками, инкрустациями. Любой экземпляр, несомненно, послужил бы гордостью для самого изысканного коллекционера.
