— Хватит! — Зарахат резко шарахнулся в сторону. Сердце его учащенно заколотилось. Он был дико взволнован. Нет, за купол он не переживал, ему было плевать на башни. Зарахат, пожалуй, даже порадовался бы, превратись его узилище в пепел. Но дракон… Неужели существует еще одно вечное создание? Еще одна мишень, которая хоть на короткий миг подарит его жизни смысл? Надежда затеплилась в сердце драконоборца, но он никогда и никому не верил на слово. — Говори правду и не смей мне лгать, — приказал Зарахат и прикоснулся пальцем чуть выше носа Назарина. — То, что я видел, правда?
— Правда может стать таковой, — покорно отозвался храмовник.
— Откуда ты знаешь об этом?
— Я прорицатель. И вижу будущее таким, но его можно изменить. Все в твоей власти.
— Ты не лжешь, — Зарахат убрал палец с «третьего глаза» прорицателя. — Хорошо, я согласен идти с тобой, но мне нужно время, чтобы дождаться смены.
— Пока ты здесь, ее не будет. Никто не отпустит пограничного мага, который скорее каторжник, чем колдун. Тебе, Зарахат, надо покинуть пост сейчас, никого не дожидаясь.
— Но купол… — драконоборец задумался. По большому счету поддержание границы его не волновало, все, кто был ему дорог, уже покинули этот мир, а судьбы остальных людей Зарахата не заботили. Идеи, за которые он когда-то готов был сложить голову, и страна, которую любил больше жизни, умерли вместе с последним драконом. Драконоборца бросили все: враги, друзья, правители, гильдия магов, обычные обыватели. Герой стал изгоем сразу после того, как в его услугах перестали нуждаться. Стоит ли теперь беспокоиться за их судьбы? Заслужили ли они безопасности, купленной ценой того, что Захарат гниет в этом узилище? Нет, не заслужили. А сам Зарахат уже устал быть рабом башни, которая день ото дня выкачивает его магические силы. Жизнь цепного пса его утомила.
— Без одного накопителя защита не станет слабее, — уверял Назарин, но колдун уже не нуждался в уговорах.
— Ждите, — уронил горгоротец и скрылся в узком дверном портале.
— Я и не сомневался, — улыбнулся Назарин и посмотрел на задумчивую ск'йере. — Что-то не так, фея?
— Прорицатель? Фанатик? Ты не остановишься не перед чем, чтобы достигнуть своей цели.
— Если эта цель — спасти человечество, то ты права, фея. Ничто и никто не остановит меня.
— Надеюсь, твой фанатизм не приведет к катастрофе, — бросила Лайра и отвернулась, дальнейший разговор ее не интересовал.
— К катастрофе приведет бездействие, но, поверь мне, её не будет, — улыбнулся Назарин и уставился на вход в башню, где уже стоял драконоборец, облаченный в начищенный до блеска «зеркальный» доспех.
— Идем, — поторопил Зарахат, напяливая на голову шлем с забралом в виде демонической маски.
— Не спеши с доспехами. Все самое интересное начнется еще не скоро, а привлекать лишнее внимание нам ни к чему.
— Идем, — натужно повторил Зарахат. — Скоро здесь будут маги.
— Лайра, замети следы.
Ск'йере уже собиралась отказать, а то и вовсе покинуть невеселую компанию, но посмотрела на Хананка, который слепо верил своему другу, и поняла, что отказ будет означать для него гибель.
— В последний раз, — зло процедила фея и вдруг поняла свою роль в затее прорицателя…
Виконт Жерар III (1248/1253 — 1273/1278, Амиц), старший сын графа Бэлиана де Пикиньи.
Род его шел от видамов Амьена. Во времена восхождения Альберта Трижды Великого к трону Хельхейма де Пикиньи выступили на стороне узурпатора и при его поддержке захватили власть в графстве. Господствовали в Амьене до конца правления Трисмегиста, а позже, как и остальное дворянство, потеряли свои привилегии: Балор Дот, проводивший политику «людских свобод», лишил их власти, земель, доходов, сохранив лишь титулы и имение. Несмотря на подобную немилость, де Пикиньи не изменили своей семейной традиции, по которой отдавали старших сыновей в обучение некромантам.
В дни Красного путча Жерар III был назначен на пост коннетабля. Командовал обороной Хельгарда, где снискал героическую славу.
