Звон разбитого стекла подтвердил его слова, и какой-то горящий ярким светом комок ворвался в комнату с улицы. Тха-Джар грубо выругался, накрывая метательный снаряд одеялом и топча сапогами, молниеносно сгреб Марину с кровати, и одним движением выбросил в коридор. Затем выскочил и сам, прихватив одежду и оружие своей спутницы. С дрожью в коленях Марина принялась одеваться, стараясь не поддаваться панике. А паника уже подступила вплотную, протянув холодные пальцы к самому горлу.
В коридоре были погашены все лампы, и Марина не сразу находила застежки и завязки своего отсай. Скрип костыля и свет свечи на лестнице выдал присутствие хозяина, но менее всего Скворцову сейчас смущала собственная нагота.
— Гостиница окружена, — тревожно объявил бывший наемник. — Ко мне невозможно подобраться обычным путем, город как на ладони: и мои парни всегда бдят… Но, против формул-невидимок, они бессильны.
— Сколько? — Коротко спросил Тха-Джар: имея в виду осаждающих.
— Много. И с соседних крыш, и с улицы. — Так же деловито и спокойно ответил Балсар. — Четверых с крыш уже сняли, но остальные подбираются.
— Значит, будем драться.
Они спустились на первый этаж, и, прислушавшись к звону сабель во внутреннем дворе, Тха-Джар наклонился к хозяину гостиницы.
— Мы неудобные гости… Для нее найдется укромное место?
— Самые лучшие гости! — Хищно ухмыльнулся Балсар. — Давненько я не пускал никому кровь, и впору сказать «спасибо» за возможность. А место — прямо под ногами.
С этими словами он нажал костылем на одну из плит пола, и та со скрипом приподнялась. Вдвоем мужчины быстро сдвинули ее, открывая ход вниз. Марина с ужасом поняла, что они не хотят ее участия в предстоящей схватке, и запротестовала:
— Нет, нет! Я останусь здесь, я туда не полезу, я хорошо владею шпагой, я…
Тха-Джар жестко взял ее за плечи. Она увидела, что его глаза уже начали меняться,
выдавая близкое присутствие зверя.
— ЭТО. НЕ. ОБСУЖДАЕТСЯ. — Четко произнес он тоном, не терпящим никаких возражений. — Я недооценил опасность для тебя в моем обществе. Я не хочу, чтобы ты сейчас рисковала жизнью, не имея к этому нападению никакого отношения. Немедленно вниз.
Его голос тоже изменился, становясь ниже. Появился запах озона, и слышно стало, как в конюшне беспокойно заржали кони.
Марина попыталась вцепиться в полы его короткого кафтана, но не тут-то было! Железная рука подняла ее за шиворот, как котенка. Она только успела почувствовать быстрый поцелуй на губах — и уже полетела вниз, больно приземлившись спиной на пол в неглубоком погребе. Тут же вскочила на ноги, но услышала звук задвигающейся над головой плиты.
Первое время она еще надеялась выбраться самостоятельно, упираясь ушибленной спиной в плиту, а ногами — в ступеньки короткой лестницы. Ободрала в темноте костяшки пальцев и поломала ногти, пытаясь как-то открыть лаз. Пускала в ход дагу, чтобы использовать ее, как рычаг. Пускала в ход слезы, чтобы помочь самой себе не сойти с ума в кромешной темноте убежища, в которое она совсем не хотела прятаться.
А сверху доносились разные звуки — топот ног, звон клинков, яростный рык тигра… Доносились звуки не так уж и долго, а может — целую вечность, и наступила тишина. В этой страшной, тягучей тишине, Марина слышала только звук своего дыхания, и собственные всхлипы. Она скорчилась на ступеньке, обхватив колени руками, и в этой позе провела не так уж и много времени, а может- целую вечность. Эта вечность была разбавлена только одной мыслью: ЕГО БОЛЬШЕ НЕТ.
И снова зазвучали над головой шаги, и голоса, голоса… Скворцова вытерла глаза, судорожно вздохнула. Встала, расправляя затекшую спину. Поворачиваясь лицом к ступеням, потянула из ножен шпагу твердой правой рукой. Рукоять кинжала удобно легла в левую кисть. Давайте, кто там! Первого же, кто сунется сюда, она убьет на месте, а там — посмотрим…
Плита дрогнула и сдвинулась, в лицо ударил яркий дневной свет…
— Мариен! Мариен, ты здесь, ты жива? — Раздались наперебой два знакомых голоса.
Они звали ее, они вытаскивали ее из погреба, они обнимали, толкали, щипали. Они,
Аиса и… Диген. Диген, откуда же?.. Бросилось в глаза безупречно-правильное прекрасное лицо Тха-Арсет, какие-то незнакомые мужчины с окровавленными саблями… Отвратительный запах крови, гари и выпущенных внутренностей. Пол завален телами… Остекленевшие, мертвые глаза Балсара… А где он, где же?!
Марина оттолкнула поддерживающие ее руки и рванулась вперед. Они сделали это одновременно с Арсет.
На израненном теле огромного тигра, лежавшего у выхода во внутренний двор гостиницы, не было живого места.
— Джарик… мальчик… — сквозь слезы бормотала Арсет, пытаясь приподнять огромную голову и обнять шею павшего тигра. — Я пришла слишком поздно…
И снова взгляд желтых глаз скрестился с взглядом небесно-васильковых. Марина выдержала это взгляд, как какую-то проверку, и Арсет подалась в сторону, давая место у тела им обеим. И они обе оплакивали сейчас одного мужчину, которому уже не было суждено сменить тигриную шкуру на привычные, черные с золотым, одежды.
