— Нам надо добраться до корабля как можно быстрее. И как можно незаметнее. Неизвестно, успели ли Прилкоп и Белые настроить местных против нас. Будем считать, успели. Пер, если на нас нападут, ты хватаешь Пчелку и бежишь. Не лезь в драку. Спрячьтесь с ней и не высовывайте носа, пока не появится возможность добраться до шлюпки и на корабль.
— Мне это не нравится, — резко заявила я. — Вы думаете, я не смогу драться? Думаете, я не дралась раньше?
Моя злость отразилась на лице Пера. Лант посмотрел на меня.
— Нравится тебе или нет — неважно. Мой отец велел мне защищать Фитца, а я не смог. Я не потеряю ещё и тебя, Пчелка. Пока кровью не изойду. И чтобы повысить наши шансы, слушайся меня. Пожалуйста.
Последнее слово — просто вежливость, в нем не было мольбы. Пер угрюмо кивнул, и я поняла, что выбора нет. Многие месяцы я рассчитывала только на себя, и вот в одно прекрасное утро я снова разжалована в малые дети.
— Идите за мной, — сказал Любимый, и когда Лант хотел возразить, добавил: — Когда-то я очень хорошо знал каждую улочку в этом городе. Я проведу вас к пристани так, чтобы особо не попадаться никому на глаза.
Лант кивнул, и мы пошли за Любимым. Продравшись сквозь заросли, мы оказались на лугу для выпаса овец, на склоне холма, возвышавшегося над городом. Отсюда я взглянула на город, который и знать не знал о моих бедах. По улицам скрипели телеги, какой-то корабль входил в порт. Морской ветер донес до меня запах жареного мяса из чьей-то кухни. Я вымокла, шагая по сырой траве, которая хлестала и резала мои босые ноги. Похоже, все рыбаки сейчас в море на промысле — неужели они не знают, что я устроила ночью? Почему их жизнь может течь как обычно, когда мой отец погиб? И как только весь мир остался целым, когда я разбита вдребезги? Я перевела взгляд на замок Клерреса — тонкие струйки дыма все ещё курились над делом моих рук. Я улыбнулась. По крайней мере, с ними я немного поделилась своей болью.
— Странно все это, — заговорил Лант. — Разве они не видят дыма и не задаются вопросом, что там случилось?
Потом он задумался, сдвинув брови. Я подошла к Любимому и спросила:
— Как ты думаешь, куда пошел Прилкоп?
— Понятия не имею, — ответил он, и я услышала в его голосе грусть и страх возможного предательства. — У нас нет времени ещё и об этом переживать.
— Он хороший человек, — стала я защищать Прилкопа. — Он был добр ко мне. Хочу верить, что он и на самом деле мой друг.
— Знаю, да и сам хочу верить в это. Но хорошие люди могут быть с тобой не согласны. Сильно не согласны. Хватит разговоров. Теперь надо идти как можно быстрее и тише.
Он повел нас кружным путем, мимо пустых загонов для овец, той частью города, где высокие стены, увитые виноградом, скрывали сады и роскошные дома. Потом мы вышли на узкую улочку и быстро прошли мимо домиков поменьше и поскромнее, а оттуда — на грязную изъезженную дорогу, змеившуюся до самых портовых складов. Людей на улицах практически не было.
— Все сейчас, должно быть, собрались у входа на перешеек, пытаясь выяснить, что произошло, — предположил Любимый.
Мы с Пером бежали рысцой вслед за широко шагавшими взрослыми. Я была босиком, мокрые штаны хлестали по ногам. Какой-то человек, толкавший ручную тележку, уставился на нас и нахмурился, но не стал размахивать руками, кликать народ и бросаться в погоню.
— А сейчас бежим, — тихо приказал Любимый, и мы рванули. Мы пронеслись мимо двух старушек с корзинками овощей, которые громко восклицали, указывая на клубы дыма. Через дорогу перебежал подмастерье в кожаном фартуке — он так спешил, что даже не заметил нас. Мы добрались до набережной. У меня ужасно кололо в боку, но мы продолжали бежать. Тут были люди, но все они двигались в противоположном направлении — к выходу с набережной и проходу в Клеррес, как и предсказывал Любимый.
Темными клубами на синеве неба над стенами замка поднимался дым. Показалась флотилия рыбацких суденышек — какие-то с парусами, другие на веслах, они обогнули замковый мыс и теперь усеяли водную гладь, словно мирные морские птицы.
Под нашими ногами прогромыхали полые ступени причала, и вот мы на самом краю. Я согнулась, упершись в колени и тяжело дыша.
— Слава Эде и Элю, — дрожащим голосом произнес Лант.
Я сделала пару шагов и глянула вниз: в шлюпке было четверо матросов. Трое из них свернулись калачиком на дне и дремали, но стоило нам начать спуск, как все они быстро вскочили и заняли свои места на веслах. Одна из них спросила:
— Где Фитц?
— Не с нами, — коротко ответил Лант.
Задавшая вопрос татуированная воительница понимающе кивнула, потом мотнула головой в сторону острова:
— Я как увидела огонь посреди ночи, сразу поняла, что это его работа, — она пристально посмотрела в лицо Любимому, покачала головой, потом перевела взгляд на меня. — Так, значит, ты и есть та девчонка, из-за которой весь сыр-бор?
— Она самая, — Лант избавил меня от нужды отвечать и чуть ли не с гордостью добавил: — Она-то и устроила тот пожар!
