Лентина, не скрываясь, плакала беззвучно, так, как плачут дети, вытирая слезы ладошкой. Обнялись все трое. Потом девушки резко вырвались из объятий, и пошли, не оглядываясь. Старик подумал, что вот так и правильно, вот так и верно, так легче, чем тянуть расставание. Он, уважая их решение, не пошел провожать до городских ворот. Девушки дошли до повозки, уселись, повозились немного, выбирая место поудобнее. Селена взяла вожжи и потихоньку стегнула отдохнувшего конька. И вот тут они обе оглянулись, улыбаясь, пряча слезы, чтобы остаться в памяти только такими — улыбающимися счастливо и светло. Помахали остающемуся кровнику и, проехав сквозь ворота, исчезли за пеленой дрожащего от жары воздуха.
Аастр обессилено опустился на крыльцо и возблагодарил Семерку за то, что выдержал это прощание. Свой долг он выполнил, это давало хоть малюсенькое утешение. Теперь оставалось лишь перебирать драгоценные воспоминания, смотреть в телескоп и ждать. Ждать конца Мира или конца жизни. Сидел на усиливающемся солнцепеке, вспоминая покинувших его девушек, пока свет разъяренных светил не начал слепить усталые глаза. После этого он поднялся и ушел в дом, лег, не раздеваясь на скомканное одеяло, и почти мгновенно заснул.
Тоска пока притупилась, словно свежая кровоточащая рана от боли. Скоро наступит ночь, и снова надо будет нести вахту — теперь почти бесполезную, потому как все, что от него могло бы зависеть, он сделал. Потом можно скучать и тосковать, а сейчас важнее было не думать ни о чем.
Им везло — в пути не повстречав ни диких зверей, ни таких же диких людей, попав в межсезонье — Селена и Лентина останавливались лишь для того, чтобы набрать воды, если она попадалась, ну и напоить, накормить коня, дать ему отдохнуть. Страшная пустыня Крогли тоже была милостива — жарко, пекло, но не случилось ни одной пыльной бури, зыбучие пески ни разу не попались на пути. В общем, жаловаться грех, да они и не жаловались. Отправляясь умирать, на погоду не смотрят. Правили по очереди, поэтому продвигались достаточно быстро, спали и ели на ходу.
Селена направляла послушного конька уверенной рукой, даже если задумывалась. Закат наступил не так давно, и на потемневшем небе еще виднелись фиолетово-багровые пятна, похожие на свежие синяки. Лентина прикорнула на дне повозки — ей предстояло править весь следующий день. Селене нравилось ехать ночью — полного мрака не наступало, новолуние случится еще нескоро, было прохладно, встречный ветерок едва ощутимо дул в лицо. Много передумала она во время этих ночных бдений. Сегодня вспомнился тот самый день, который навеки изменил и судьбу их клана, и судьбу всего Мира.
Селена была, пожалуй, единственной из похищенных, вернувшаяся к своим. И единственная, кто знал виновника и причину похищения. Ненавистное имя, лицо достопочтенного Советника, будущего Магистра, Торнвальда фон Реймера, его высокомерие, его гонор — навеки врезались в память. Селена ненавидела даже звук серебряных шпор, когда они брякали при ходьбе. Хотя у других рыцарей она находила этот же звук приятным. Советник не понравился с первого взгляда — что-то неприятное во взгляде, слишком слащавые манеры, слишком самоуверен. Потом, приняв обычную любезность хозяйки дома, встречающую гостей, за кокетство, он попытался притиснуть ее к стене Часовой башни. Не поверил, что ее отказ серьезен, принявшись преследовать своими ухаживаниями, слюнявыми поцелуями, домогательствами, дарами — а как же, он — блестящий рыцарь, будущий верховный кастырь пастырей Мира, гордость Блангорры и она — пусть очень красивая дочь клана астрономов — но откуда-то из Мухозадворска. Селена возненавидела юного рыцаря со всей страстью. И как-то в теплый тихий вечер она не смогла сдержаться и высмеяла его признания со всем ехидством, со всей язвительностью, надеясь, что после такой отповеди уже не будет этих надоевших домогательств. И действительно, фон Реймер перестал караулить ее на каждом шагу, но Селена и не предполагала насколько сильный пожар она вызвала. Пока не случился тот страшный день.
Это была единственная во всем Мире операция, которая так тщательно, скрупулезно спланирована и также безупречно выполнена. Хрон стал главным вдохновителем и наставником ее непосредственных участников, поэтому не было ни единого шанса для провала. А Советник фон Торнвальд — главным исполнителем, кипящим тяжелой ненавистью ко всему женскому роду астрономов. Всех кровниц астрономов посчитали, а бездушной и безухой нежити из хронилищ повелели похитить всех. Пожилые матроны, женщины, девушки, девочки, младенцы женского пола — всех их вместила пещера, которая наполнилась криками, плачем и стенаниями. Где находилась эта пещера, похищенные не знали.
