— Да, именно это я и хочу сказать. В вашем рассказе меня сразу зацепило какое-то несоответствие. Но догадка пришла ко мне только сегодня утром, когда я смотрел, как вы спите, — после этих слов заметил смущение Селены, — Ты не должна меня опасаться. В моем возрасте даже самый ярый сексуальный маньяк становится безвредным, а уж астрономы маньяками никогда не слыли. И еще, не говори о моей догадке Лентине, пока, по крайней мере. Она может не перенести крушения надежды, если я ошибаюсь. Она, по-моему, сейчас на ненависти и держится.
Неслышно подошедшая Лентина прервала их:
— Кто это на чем держится?
Собеседники переглянулись, первой нашлась Селена:
— Да Зория сейчас на нашей ненависти и держится…
Аастр отвернулся, его попытка сдержать улыбку полностью провалилась, кровницы еще и врать умеют…
Начался новый день обучения. Девушки схватывали знания на лету. После того, как они заучили послание Приму, пришло время готовиться в путь. Собрали провиант, уложили необходимое, астроном снарядил их в дорогу, добавив то, чего не смогли дать повитухи. Потому что Аастр уж точно знал, на что они шли. В путь решили выдвигаться рано поутру, пока еще не рассвело. И сегодняшний вечер принадлежал им — весь, без остатка.
Провели они его на берегу благословенного озера Мэйри. Весь вечер, пока не затлели мертвящим полусветом ночные светила, сидели возле костерка. Казалось, что нужно еще так много рассказать, так много вспомнить — а время ускользало между пальцами, словно струйки воды или песка. Всем троим было ясно, что они вероятнее всего не встретятся, но хотелось верить, что это не так. Что будет еще и у них праздник. Мечталось: принесут девушки послание Приму, мудрый правитель быстро предпримет срочные меры и спасет Мир. Зория будет в безопасности, и вернутся к Хрону бездушные летающие твари, и приедут в Турск Селена с Вальди, Лентина с Киром — живыми и невредимыми, где их встретит Аастр и будет все хорошо. Говорили, да только всплывало в памяти страшная горечь слова «никогда», которое перечеркивало надежды и мечты. В полночь троица собрала все, что осталось от пикника, аккуратно свернув мусор — миряне очень строго блюли чистоту озер, рек, ручейков и никогда не оставляли мусор на берегах — вернулись в Турск. Долгих бесед более не вели, стараясь собрать все силы, чтобы решиться на расставание. В последний раз девушки осмотрели свою повозку, закрепили поклажу, проверили колеса, накормили-напоили коня. После этого спать улеглись, пожелав друг другу тихой ночи.
Аастр взобрался на крышу для еженощного наблюдения. Но сегодня как-то не клеилось и любимое занятие не приносило радости, даже не могло отвлечь от тягостных мыслей. В итоге, астроном выполнил обязательное обозрение, проверил, не изменилось ли что в расположении семи проклятых звезд, и прекратил работу.
Сел рядом с телескопом на еще теплую от дневной жары крышу и задумался, уронив крупные, натруженные за долгий век руки между колен, понурив голову. В ночной тиши так хорошо думается, неспешно текли его мысли. Думал и о том, что, может быть, бросить Турск, как все горожане тогда, давно, и поехать с кровницами. Сможет помочь и защитить — мало ли что в дороге может случиться. И так повертел эту мысль и так — нет, бросить башню он не сможет. Аастр твердо знал, что с кровницами в пути ничего не случится, что они благополучно доберутся до Блангорры. А здесь, на рубеже, никого не будет. Придется ему остаться.
Так и встретил он медленный рассвет, который подарили Зории неторопливо восходящие светила, подсветившие розовым светом вершины деревьев по всему Турску. Потом спустился вниз и обнаружил, что кровниц нет. Опечалился еще больше, что ушли вот так, не попрощавшись. Сгорбившись, поплелся на кухню, тяжело опустился на стул рядом с плитой — никаких мыслей и желаний не было, вокруг была лишь пустота. Повернулся к двери и вздрогнул, увидав их входящих с еще мокрыми после утреннего купания волосами — не смогли отказать себе в этом.
Обе были деловиты и собраны. Без лишних слов переоделись в дорожную одежду, позавтракали, чем пришлось. Потом закутали волосы в серые платки, и собрались было уже уходить. Молча. Аастр почувствовал свое одиночество с доселе невиданной силой. Его дочери уходили вершить судьбу Мира, а может и миров. А ему больше нечего было им дать. Хотя…
— Постойте, погодите немного, я сейчас.
Так быстро, как только мог, поднялся он в часовую башню, хрустя коленками, и вынес оттуда по кусочку темного камня — осколки того самого, который вмонтирован над часами. Давно хранил он их на удачу, вот и пригодились. Нашлись две тонкие цепочки из белого металла, на которые прикрепил осколки, как кулоны.
Отдал каждой, подержав каждый сувенир в ладони, недолго, камень лишь успел впитать тепло его шершавых ладоней. Отвернулся, чтобы скрыть набежавшие слезы.
