Костер пришлось развести прямо посреди кухни — от печи толку не было, лопнула — благо всяких досок валялось в изобилии. Из колодца, в котором все еще было ведро, ворот и веревка, добыла воды. Долго насмеливалась попробовать воду. Потом, благоразумно рассудив, что вода была в доме, значит питьевая. Пожар колодцу навредить ничем не может. Отпила немного, сидела и ждала, случится что или нет. Вода оказалась безопасной, с приятным, слегка травянистым вкусом. Лентина, обрадовавшись, накипятила ее, сделала отвары, напоила, как смогла, своих подопечных. Умудрилась влить несколько глотков бабульке, уговаривая, как маленького ребенка. Старушка немного пришла в себя, нашла небольшой стульчик, и уселась неподалеку от костра, раскачиваясь из стороны в сторону. Девушке становилось немного не по себе, когда она ловила острый взгляд старухи — из-под седых лохматых бровей, как из-за кустов, неожиданно блестящие глаза. Сунула бабульке и Киру по рыбине, приласкав мальчика и похвалив его за то, как он мужественно вел себя сегодня — не ныл, не хныкал, не смотри ни на что. Изголодавшаяся старуха схватила рыбку и ела, оглядываясь по сторонам — как бы никто не отобрал. Лентина приготовила все для перевязки, посетовав про себя, что мало запасла черноголовника и окарника — хватит лишь на пару перевязок. При зыбком свете костра, осмотрев рану Мартеля, решила, что та выглядит гораздо приличнее. От прикосновения прохладной влажной тряпицы, которой Лентина протирала лицо Риччи, он пришел в себя. Недоуменно огляделся и смог прошептать:
— А теперь мы где?
— Мы в Зордани.
— А Люк?
— Им я еще не занималась, вы оба вырубились, когда мы неслись по склону от ущелья к городу. Дорожка была та еще. Сейчас его перевязывать начну, посмотрю, как он. Выпей пока вот это.
— А еды нет?
— Сейчас Люка перевяжу и покормлю тебя. У нас только рыба, которую Кир наловил. Сумка, в которой вся остальная еда лежала, пропала куда-то, может вывалилась в дороге.
Люк, как оказалось, уже очнулся, но сил не хватило даже позвать ее. Перелом не внушал никаких опасений, вроде бы срастался. Рана на голове закрылась пленкой, словно кожа наросла, Лентина не знала, должно так быть или нет, но запаха, красноты или гноя, так пугающих ее, не было. И она решила считать, что и здесь все в порядке. Напоила отваром. Перевязала.
— Люк, а ты голоден?
— Нет, я пить хочу.
Напоила Люка, накормила Мартеля кусочками рыбки. Кир уже спал, свернувшись под одеялами, рядом с костром. Вот же — не успела даже умыть его. Потом решила, что раз уж у них появился новый человек в группе, надо и его привести в порядок. Как смогла, объяснила старухе, что хочет, чтобы она умылась и сняла свои лохмотья. Нагрела воды, налила в чашу, кстати найденную в кухне, отвела бабульку в уголок, чтобы она не смущалась, если, конечно, та еще помнила о таком чувстве. Прошлась по дому, в какой-то комнате темная тень шарахнулась из угла, Лентина аж присела от испуга, прижав руку ко рту, чтобы не закричать. Отдышалась, огляделась. В углу комнаты обнаружила окованный металлом сундук, в котором оказалось полно всякой одежки — и для мужиков, и для Кира, для бабушки и для нее. Тем более что та одежда, которую подобрали им в Блангорре — казалось, что это было так давно — вся поистрепалась, часть пошла на тряпки для перевязки. Вытащила весь ворох — все пригодится, прочихалась от пыли и заметила, как в зияющие проемы окон струится лунный свет. Тучи, наконец-то разошлись, позволив свету лун осветить Зордань. Пылинки, взметнувшиеся от движения Лентины с пола, медленно оседали, плясали в лучах лунного света, зачаровывая. Но долго мечтать было некогда, сгребла кучу и пошла обратно. И вовремя. Бабушка, нахлюпавшаяся в теплой воде, видимо напомнившей ей что-то хорошее, теперь стояла, сжавшись от прохлады, обняв себя морщинистыми руками. Девушка быстренько выбрала подходящее платье и помогла одеться. Расчесала спутанные седые волосы, которых оказалась целая копна, прибрала их в косу.
Постелила рядом с Киром одеяло и уложила старуху спать. Она нисколько не сопротивлялась, быстренько забравшись на свое место, свернулась, подтянув колени к иссохшей груди, и моментально заснула.
Лентина устало вздохнула — теперь можно и собой заняться — в ногах до сих пор ощущалась противная слабость от сумасшедшего бега по дороге, ободранные руки саднили, лицо горело от ветра, а живот подводило от голода.
Налила воды, подвесила на рогатину над костром, чтобы она согрелась. Пока же можно и перекусить — из тех рыбок, которых наловил Кир, осталось немного.
Да и вообще, еды осталось до смешного мало, едва хватит на завтрак. Как она умудрилась сумку потерять — там хоть сухари были. Из угла раздался приглушенный голос Люка:
— Посиди тут с нами.
— Я думала, что ты спишь.
— Нет, я глаза закрывал, когда бабулька мылась — отвернуться не смог.
Лентина перебралась поближе, чтобы не шипеть на всю комнату и не разбудить остальных.
— Ты мне что-то сказать хотел?
— Да нет, одной же скучно есть, не так ли? А, да хотел — бабуля нам зачем нужна?
