– Я не знаю, – пожала я плечами.
– Ах, что ж это я? – засмеялась Карла Эдуардовна. – Вам же надо сначала познакомиться с ребёнком, понять уровень подготовки. Проходите, Мариночка.
В кабинете у двери сидела пожилая женщина, видно, та, которой звонила директриса, и девочка примерно десяти-одиннадцати лет. Девочка сидела за столом, руки лежали перед ней, тёмные волосы, заплетённые в две тонкие косички, открывали торчащие в стороны уши. Сонины пухлые губки застыли в улыбке, как у Моны Лизы. Соня смотрела на меня во все глаза.
– Знакомьтесь, Мариночка, это наша Соня. Соня, это Марина… Извините, как вас по отчеству? – уточнила, обращаясь ко мне, Карла Эдуардовна.
– Антоновна, – ответила я.
– Марина Антоновна будет подтягивать тебя по математике. Ты уж постарайся, – попросила Карла Эдуардовна Соню.
– Привет, Соня. Можешь звать меня Марина, – я направилась к парте, чтобы пожать её детскую руку.
Соня поняла мой жест и, поворачивая руками огромные колёса, выехала из-за стола мне навстречу. С моего лица сползла улыбка. От неожиданности я присела на стоящий рядом стул. Почему меня никто не предупредил? Лилька что, с ума сошла, как можно об этом не упомянуть? Я смотрела на Сонины ноги, безвольно стоящие на перекладине.
– Не будем вам мешать. Марина, загляните, пожалуйста, ко мне после занятия, – услышала я голос Карлы Эдуардовны.
Дверь захлопнулась с обратной стороны. У меня загудело в ушах. Как же так? У меня и без того совсем нет опыта работы с детьми, а тут такая неожиданность.
– Марина Антоновна, – испуганно спросила девочка, – с вами всё хорошо?
– Без отчества, просто Марина, – напомнила я. – Здесь душно. Можно открыть окно?
– Да, секунду, я сейчас, – спохватилась Соня и хотела развернуться к окну.
– Что ты, – вскочила я с места, опережая девочку, – я сама.
Я открыла створку – на улице было тихо, и свежий воздух практически не попадал в помещение. Но я делала вид, что дышу, пытаясь сообразить, как мне подобает вести себя в этой ситуации. Оставив окно приоткрытым, я развернулась к Соне. Девочка вернулась обратно за парту и смотрела на меня серьёзным взглядом.
– Вы не думайте, что я беспомощная. Мне передвигаться тяжело на большие расстояния, но я многое могу делать самостоятельно. До ручки окна я способна дотянуться, – сказала она, а потом расплылась в широкой обворожительной улыбке.
Мне стало неловко, я попробовала исправить ситуацию.
– Ты извини, – сказала я, – меня не предупредили, что… – и тут я осеклась.
– Не предупредили, что я инвалид? – договорила за меня Соня.
– Да, – кивнула я, – понимаешь, я никогда… – опять не смогла объяснить.
– Никогда не общались с людьми на коляске? – Соня продолжала улыбаться.
Я пристально посмотрела на девочку. Почему она такая радостная? Хм. Может, она подшучивает надо мной, разыгрывает? Я уйду, а она вскочит и будет смеяться, как ловко меня провела. Но на шутницу она вроде не похожа. Да и директор, и тем более та пожилая женщина у двери.
– Давно ты… – слова застряли.
– Не могу ходить? Три года, – сказала Соня.
Дальше я не пыталась ничего спрашивать, у меня это плохо получалось.
– Давай лучше займёмся математикой, – предложила я, – покажи, что вы проходили.
Соня обрадовалась и придвинула ко мне учебники.
– Лиля! – прокричала я в трубку.
– О! Привет, Мариш. Как раз о тебе подумала. Как всё прошло?
– Отвратительно. Как так можно?
– Да что стряслось-то? – не поняла Лилька.
– Ты не сказала мне, что она не ходит.
– Понятно, – сказала Лиля. – Не думала, что это имеет значение. А если сказала бы, то что, не пошла? – спросила она.
Я промолчала.
– Так что? – спросил Лилька на том конце.
– Я бы успела морально подготовиться, – промямлила я. – Я жутко растерялась, когда её увидела. Думаю, и Соню напугала своей реакцией. Что она обо мне подумала?
– Хм, с Соней, мне кажется, особо готовиться не нужно. Но раз для тебя это имеет такое значение, хорошо, в следующий раз я тебя предупрежу.
– Какой следующий раз?! – рассмеялась я и попыталась сделать голос серьёзным. – Лиля, не втягивай меня в свои авантюры.
Я поднялась по лестнице, знакомой и родной с детства.
– Где ты бродишь? – спросила мама, открыв мне дверь.
– Привет, мам, – зашла я и поцеловала её в щёку. – Я принесла тебе пирожные.
– Спасибо, отнеси на кухню. Сейчас чайник поставлю, только переоденусь.
На маме был строгий чёрный костюм, в котором она ходит на службу. Даже летний зной не заставил её изменить гардероб. Волосы забраны в гладкую причёску, практически отсутствует косметика. Лишь глаза подведены чёрным карандашом. Добавь мама каплю румян и блеска, то выглядела бы намного моложе и не так строго. Впрочем, это была бы другая мама. Я привыкла видеть её такой. Холодной и сдержанной. Она так срослась со службой, что не различает роли ни там, ни дома – одинаково властная и строгая.