========== Часть 14 ==========
Миссис Монтгомери наконец-то пришла в себя, обнаружив, что ее отнесли и уложили на постель. Рядом стояли плачущие матушка, Анна и верная Финч, подносящая к ее носу соли. Их запах до конца прогнал морок сознания, но чувства не вернулись. Она просто лежала, не ощущая ничего. Еще несколько минут назад она была счастливой женщиной, у которой были муж, любовь и милые женские радости. Теперь отнято все, даже желание жить.
— Дочка, ты поплачь, — погладив ее по руке, с болью в голосе попросила матушка.
— Действительно, мэм, поплачьте, — поддержала Элизабет искренне сочувствующая Финч.
«О чем это они? Плачут живые, а я умерла.» — Подумала она и опять провалилась в спасительное ничто.
***
Теперь рядом стоял молодой доктор, Эдвин Мур, только начавший практику в их местности.
— С кем я могу поговорить? — спросил он ожидающих за дверью женщин и Реджинальда.
— Я ее мать, — ответила Элизабет.
— Ей нужен покой. Одну не оставлять. Пока она не придет в себя, по крайней мере. Постарайтесь следить за тем, чтобы она ела и хорошо отдыхала. В ее положении это необходимость.
— Вы сказали «положение»? — тактично переспросила Анна.
— Она «в положении». Кстати, говоря с ней, приучайте ее к мысли, что ребенок послан ей, как утешение. Чтобы стимулировать ее желание жить и справиться с унынием. Посылайте за мной, даже если просто вам показалось, что что-то не так.
— Благодарим Вас, мистер Мур, — предложив ему щедрую плату, которая была принята с благодарностью, поблагодарил доктора дядя Реджинальд.
Матушка осталась присматривать за дочерью, приказав Фин менять ее периодически.
***
«Помни, я никому не дам тебя в обиду,.— диктовала ей память. -А себя? Почему ты не спас себя?» — подумала она, и наконец-то по ее щекам заструились спасительные слезы. В нее целый день впихивали еду, ее не оставляли в покое. А ей хотелось только одного — уснуть. Навсегда. И вдруг пришла другая, спасительная мысль: « Ребенок! Его ребенок!» И она впервые за день присела на постели. Это несказанно обрадовало матушку.
— Конечно! Милая моя, нужно жить. Тем более малыш не виноват, что иногда жизнь бывает суровой. Давай-ка наденем робу и ты хоть немного пройдешься. Может, хочешь перекусить? Ребеночку надо есть, — хлопотала Элизабет. И эти хлопоты помогли боли, сжимающей сердце Рин вырваться на волю и женщина разрыдалась.
— Поплачь, поплачь моя милая, — заплакав вместе с дочерью, пыталась утешить ее, мать.
***
Уже миновала полночь и Айрин проснулась. Теперь она спала урывками, забываясь на короткое время без снов. Матушка утомилась и задремала, слегка похрапывая во сне. Рин встала, одела робу и аккуратно выскользнула из комнаты, захватив спички и подсвечник. В коридоре зажгла свечу и двинулась в холл к портрету. Ее обуревала ненависть к той, чье изображение было на нем. Она выиграла! Забрала его к себе! Больше Рин не потерпит ее присутствия! Она уже подходила к холлу, как в проеме возникла фигура. Разглядев кто это, она вскрикнула и упала без чувств.
Ее опять осматривал доктор.
— Ну что ж, она в порядке. А галлюцинация — от нервного срыва. Я пропишу успокаивающие капли. Они на травах и вреда плоду не принесут.- Резюмировал доктор, принимая плату. — И все же постарайтесь не выпускать миссис Монтгомери из вида.
И доктор удалился.
***
Вскоре вернулся Пьетро, привезший тело хозяина. Айрин не сказали об этом, разместив гроб с останками ее супруга в их семейном склепе. До похорон было решено оставить все именно таким образом, щадя ее чувства. Но Пьетро зашел к ней, и глядя на ее почерневшее, осунувшееся от горя лицо и потухшие глаза, он попросил выйти Финч, заверив, что после разговора с хозяйкой он позовет вторую обратно. И как только та вышла, молча передал Рин письмо. Почерк супруга она узнала издали.
«Помни: письмо у Пьетро».
***
Дорогая, любимая, нежная моя супруга!
Я хорошо представляю себе, моя желанная голубка, тот праведный гнев, который ты заслуженно выльешь на мою голову, но опять прошу тебя: прочитай все до конца. Итак. Я знаю, что Анна рассказала тебе свою печальную историю. Но только не до конца. Теперь пора узнать всю правду.
