Артур оказался самым смелым – встал перед Энцеладом и сказал ему, чтобы тот отпустил Диону. Энцелад, что совершенно поразило Гилберта, уткнулся лбом в грудь сестры и зарыдал.
Гилберт никогда не видел, чтобы Энцелад пролил хотя бы слезинку. Он был непробиваем, как скала, серьезен и собран, всегда говорил, что слезами и лишними переживаниями ничего не решить, и потому не тратил на это силы.
Осознание того, что Энцелад – сильнейший рыцарь коалиции, рука которого ни разу не дрогнула, – рыдает, отчаянно цепляясь за тело сестры, выбило из легких Гилберта весь воздух.
На лестнице раздались торопливые шаги. Гилберт посмотрел на Рокси, испуганно вскрикнувшую, и Марселин, замершую на месте. Данталион, все это время стоявший в стороне, чертыхнулся и подбежал к целительнице, начав что-то тихо говорить, и даже пытался закрыть обзор собой, но Марселин упрямо смотрела на Эрнандесов. Все в этом чертовом холле смотрели на близнецов.
Гилберт хотел закрыть глаза, досчитать до десяти и понять, что все случившееся – кошмарный сон. Хотел вернуться назад, за мгновения до того, как стрела пробила Дионе спину и грудь, и попытаться остановить ее. Хотел сделать хоть что-нибудь, чтобы не чувствовать боль, разрывающую сердце, и не слышать отчаянных рыданий Энцелада.
Но вместо этого он ощутил, как Шерая крепче сжала его плечо. Маг смотрела на него, казалось бы, вечность, а затем медленно перевела взгляд на Энцелада. Гилберт прекрасно понял, что она имела в виду.
Едва сумев подавить дрожь в руках, он подошел к Энцеладу и медленно опустился рядом на колени. Запах крови Дионы ударил в ноздри так сильно, что Гилберт лишь чудом сумел удержать себя от порыва сбежать и спрятаться.
– Энцелад, – произнес великан, практически не разлепляя губ, – тебе нужно отпустить ее.
– Ей нужен целитель, – выдавил Энцелад, даже не обернувшись.
Горло Гилберта сжалось, но он, с трудом сохранив самообладание, повторил:
– Тебе нужно отпустить ее. Пожалуйста. Я не хочу применять силу.
Но придется, если Энцелад и дальше будет игнорировать его. Гилберт знал, что он имел право быть рядом с сестрой столько, сколько считал нужным, но каждая секунда, проведенная возле ее тела, только разрушала его.
– Энцелад, пожалуйста, – настойчивее повторил Гилберт. Выждал еще мгновение и, краем глаза заметив, что Шерая начала тихо раздавать команды присутствующим, прошептал: – Пожалуйста, отпусти ее.
Энцелад только повторял о необходимости позвать целителя, ни на кого не реагируя. С каждым словом его голос становился все тише, а взгляд, казалось бы, безумнее. Артур опустился напротив Энцелада. Поджав губы и смотря рыцарю прямо в глаза, он протянул дрогнувшую руку к лицу Дионы.
– Не смей, – процедил Энцелад, наверняка поняв, что тот планирует делать. – Не смей ее касаться!
Артур, сглотнув, все-таки опустил пальцы на застывшие глаза Дионы – и, продолжая смотреть только на Энцелада, медленно закрыл их.
Гилберт среагировал моментально: перехватил руку Энцелада и отвел ее в сторону. Обычно ни один человек не мог заставить Гилберта использовать хотя бы четверть своих сил, но Энцелад всегда был особым случаем, и прямо сейчас рыцарь был куда сильнее, чем когда-либо до этого. Гилберт вцепился в него и, сжимая челюсти, потащил в сторону.
– Нет! – сорвавшимся голосом крикнул Энцелад, ударив Гилберта по руке. – Не трогайте ее! Просто позовите целителей!
Артур осторожно перевернул Диону лицом к себе. Гилберт закрыл глаза и вновь рванул Энцелада, пытавшегося высвободиться из его хватки, на себя.
Это было несправедливо и больно, но Гилберт не останавливался – так же, как Энцелад не останавливался кричать и требовать, чтобы Артур оставил Диону в покое, а целители наконец помогли ей.
– Как ты посмел?! – яростно закричал Иснан, стоя перед зеркалом. – Ты хоть понимаешь, что едва не убил меня?!
Ренольд, заменивший его отражение, молча пожал плечами, будто признавал, что это возможно, но не ощущал ни капли стыда за содеянное. Иснан хотел вцепиться сакри в горло и растерзать, показать, наконец, что он был сальватором, а не бездушной куклой, но Ренольд не мог явиться перед ним во плоти – потратил слишком много сил во время захвата его тела и использования хаоса, из-за которого ноктисы рвали друг друга. Поэтому они не только потеряли так много демонов, но еще и упустили два объекта экспериментов, столь важных для Махатса.
Прошло уже три дня, но демон никак не мог успокоиться. Мало того, что Махатс, этот скользкий тип, не сумел уследить за двумя девчонками, из-за которых Иснан, Маракс и Хибай рисковали собой, так еще и Иснан оправлялся от полученных ран дольше обычного. Но хотя бы лучнице он отплатил за стрелу, застрявшую в его плече, что, однако, было совсем ничтожной победой.
Иснан позволял себе показывать недовольство только перед Ренольдом. Поэтому в момент, когда Маракс все-таки пришел за ним, Иснан вновь был самим собой и держал на лице маску отстраненного интереса.
– Идем, – скривив губы, сказал Маракс. – Госпожа хочет тебе кое-что показать.
