Пайпер усмехнулась, но тут же постаралась стать серьезной, заметив озадаченность с испугом на лице Фортинбраса. Вряд ли ей следовало что-либо делать, не разобравшись в ситуации полностью, но дело было в том, что Пайпер смертельно устала и хотела почувствовать себя в безопасности и спокойствии.
Она подошла ближе, привстала на носочки и поцеловала его. Как и в первый их поцелуй, Фортинбрас на несколько мгновений застыл, будто не понимал, как реагировать, но после мягко взял ее лицо в ладони и поцеловал в ответ.
Пайпер и не думала, что такое состояние, когда радость и боль разрывают изнутри, вообще возможно. Ей хотелось вопить о несправедливости и до последнего отстаивать Фортинбраса, Клаудию, Стеллу и Эйкена перед коалицией, хотелось проклинать сигридских богов и демонов, из-за которых они оказались в этом мире. И в то же время она хотела, чтобы Фортинбрас бесконечно целовал ее, чтобы магия и дальше оставалось спокойной.
Да, так это и ощущалось. Спокойствие, которого ей так не хватало.
Пайпер посмотрела на Фортинбраса, все еще озадаченного и испуганного происходящим, взглядом скользнула по его приоткрытым губам, но едва успела вновь коснуться их, когда раздался настойчивый стук.
– Я знаю, что ты там, Третий! – послышался громкий голос дяди Джона. – На каком бы этапе избавления от одежды вы, кретины, ни были, советую тебе быстро одеться и оставить мою племянницу в покое!
Пайпер застонала от разочарования. Она знала, что дядя Джон относится к Фортинбрасу настороженно, но это уже чересчур. Однако Третий воспринял его слова совершенно серьезно: сделал шаг назад, схватил пиджак, оставленный на диване, и уже двинулся к двери, но вдруг остановился и посмотрел на Пайпер.
– Я слишком многое себе позволяю, – пробормотал он, быстро подошел к ней и вновь поцеловал.
Пайпер успела только моргнуть, а Фортинбрас уже надел пиджак и, с чрезвычайно важным видом распахнув дверь, вышел в коридор.
– А ты, я смотрю, не сильно торопился, – укоризненно заметил дядя Джон.
– При всем уважении, господин Сандерсон, – с улыбкой ответил Фортинбрас, – но вы сами рекомендовали мне сначала одеться.
Прежде чем уйти вместе с рыцарями, маячившими за спиной дяди Джона, он скользнул взглядом по Пайпер и улыбнулся – на этот раз по-настоящему, искренне.
А она наконец поняла, что влюбилась.
Клаудия будто намеренно говорила громче обычного. То ли боялась, что из-за шума волн Энцелад ее не услышит, то ли хотела добить своей бессмысленной болтовней – а в том, что болтовня была бессмысленной, он ничуть не сомневался. Клаудия каждый день разговаривала с пустотой и наблюдала за реакцией Энцелада. Словно хотела заинтересовать его, но для чего – не говорила. Она вообще мало с кем разговаривала, словно ее не волновали ни этот мир, ни окружавшие люди. Но в то же время Клаудия знала слишком много, и для Энцелада это до сих пор оставалось загадкой.
– Не сказала бы, – между тем продолжила Клаудия, отойдя на несколько шагов назад, чтобы не намочить обувь. – Да, приятно видеть солнце, но в целом…
Клаудия сделала еще один шаг назад, кинув ледяной взгляд на волну, набежавшую на песок.
– Нет, твой король не так уж и мил. Он глуп и невежественен. Омага никогда бы не склонилась перед ним. Поверь, я знаю, о чем говорю.
Еще какое-то время Клаудия смотрела себе под ноги и то и дело презрительно фыркала или качала головой, будто реагируя на чьи-то слова. Вчера, во время празднества у эльфов, куда ее, разумеется, не пригласили, Клаудия вышла на улицу и целых десять минут гуляла. Она не сказал Энцеладу ни слова, и даже Стелле, проводившей время в саду, не удалось привлечь ее внимание.
Но теперь Клаудия, повернувшись к Энцеладу лицом, очень ясно дала понять, что замечает его. Как минимум раз в день Клаудия награждала рыцаря взглядом, который означал что-то вроде: «Неужели ты все еще здесь?»
Впрочем, сейчас это был другой взгляд, будто она впервые его увидела.
– Повтори, – едва слышно произнесла Клаудия, буравя рыцаря сосредоточенным взглядом.
Даже если бы Энцелад хотел ответить, сделать он этого не успел. Взгляд Клаудии метнулся ему за спину и мгновенно стал озадаченным.
– Я слышу, но не понимаю. Что это за язык?
– С кем ты вообще разговариваешь? – не выдержал Энцелад и, обернувшись, никого не увидел.
– Я слышу, – настойчиво повторила Клаудия, медленно проследив за чем-то невидимым. Она вновь повернулась к Энцеладу спиной и решительно шагнула в воду. – Я тебя слышу.
– Эй! Какого хрена ты творишь?
Клаудия уверенно шла вперед, что-то бормоча, и, что самое странное, не уходила под воду – перед ней будто прокладывался невидимый мост, прямо над водой. Энцелад не был уверен, что это магия, но иного объяснения не находил: Клаудия шла вперед едва ли не по воздуху, ведомая чем-то, чего рыцарь не слышал и не видел.
– Клаудия! – рявкнул Энцелад. – Немедленно вернись!
