Кошка подняла голову и шевельнула хвостами, возле которых будто из пустоты появился пластиковый бейдж красно-желтого цвета. Сглотнув, Диона взяла его, удивляясь сохранности, отряхнула от пепла и сажи и прочитала имя, написанное на нем.
Лукреция затихла и выжидающе уставилась на Диону заплаканными глазами, кажется, она даже перестала обращать внимание на Энцелада, крепко державшего ее. Заметив, как брат медленно кивнул, Диона сделала неуверенный шаг вперед и тихо сказала:
– Мне жаль, но Ирен не выжила.
Лукреция всхлипнула и тяжело осела на землю. Энцелад отпустил ее. Диона не представляла, что делать. Она так часто встречалась со смертью, что привыкла к ней. Вторжение и коалиция научили Диону держать эмоции под контролем и жить с мыслью, что смерть всегда рядом. Рыцари, вампиры, искатели и эльфийские охотники погибали чаще остальных, ведь они всегда были в первых рядах и никогда не уклонялись от сражений. За двести лет Диона видела столько смертей, что они уже не должны были ее трогать, но почему-то это происходило. А ведь она даже не знала, кто такая Ирен.
Переборов себя, Диона протянула Лукреции бейдж. Маг вцепилась в него, прижала к груди и тихо заплакала, опустив голову.
– Они нашли источник, – отойдя вместе с сестрой в сторону, тихо сообщил Энцелад.
Диона обернулась к зданию и увидела, как огонь начал утихать.
– У тебя кровь.
Диона фыркнула, когда Энцелад провел рукой по ее виску.
– Я хочу пролежать в ванной сто часов, – пробормотала она, стараясь максимально расслабить свои напряженные мышцы, но при этом не упасть в грязь лицом.
– Ну-у, – протянула подошедшая Шерая, – попробуй. Завтра вы сопровождаете Гилберта на обед у принца Джулиана.
Диона тихо чертыхнулась и обернулась к магу. И как Шерая только умудрялась всегда выглядеть так идеально, будто только-только принарядилась? Не то чтобы Диона сильно хотела сражать всех красотой – стоит признать, что она была прекрасна даже в доспехах, залитых чужой кровью, – но Шерая всегда выглядела до того безупречно, что Диона начала задумываться о существовании какой-то скрытой и таинственной магии, поддерживающей лоск.
– Завтра? – проворчал Энцелад. – О боги…
– Еще и у принца Джулиана. Неужели мы сегодня не настрадались?
– Вы уже устали? – уточнила Шерая, собрав руки на груди. В левой руке Диона заметила смятый листок – наверняка письмо, в котором и говорилось о завтрашнем обеде.
– Да, мы устали, – ничуть не теряясь под ее суровым взглядом, ответил Энцелад. – Нас было слишком мало. Чудо, что никого не потеряли.
Обычно Энцелад не позволял себе спорить или высказывать недовольство. Еще с Кэргора он был тем самым командиром, который всегда держал на лице маску непоколебимой уверенности и спокойствия. И спорить с Шераей ему не было смысла – они находились на одной стороне и всегда действовали в первую очередь на благо своего короля и во вторую – на благо коалиции. Но сейчас он был прав.
Рыцари работали день и ночь, являясь не только к месту появления брешей, но и участвуя в поисках сальватора и демоницы (уже найденных), убийц короля Джевела и наследницы Ровены. Они, как и вампиры, почти не отдыхали, были везде и всюду, и даже еще совсем неопытные из рыцарей принимали непосредственное участие в делах коалиции. Энцелад никогда бы не позволил необученным соваться в пекло, но Фроуд, фактически являвшийся вторым командиром, не обладал той же стойкостью. Он был исполнительным, но ему не хватало сметливости Энцелада. Решения, которые он принимал, порой шли вразрез с теми, которые мог принять Энцелад. За последнюю неделю это стоило им жизней пятерых рыцарей, Фроуд же лишился двух пальцев на левой руке.
Энцелад лишь хотел получить гарантию, что пока они будут сопровождать Гилберта на некстати образовавшемся обеде у эльфийского принца, их людей не отправят туда, где они могут погибнуть.
Шерая ничего не сказала – обычно Энцеладу было достаточно взгляда, чтобы понять, согласна ли она с ним. Они давно научились общаться без слов, чего Диона никак не могла достичь с кем-либо еще, кроме Энцелада и Артура. Иногда она совершенно искренне не понимала, как ее брат, не такой уж и чуткий, примерно двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю напоминавший скорее статую, чем живого человека, общался с людьми. Он даже с девушками флиртовал совсем не так, как его учила Диона.
– Обсудим это в особняке, ладно? Для начала закончим здесь, – наконец проговорил Энцелад, громко хрустнув шеей. – И сделай что-нибудь с Лукрецией.
Сердце Дионы сжалось еще раз, но разум оказался сильнее. Энцелад был прав: Лукрецию следует успокоить и увести куда-нибудь, если она не желает помогать. От тел демонов все еще нужно избавиться, барьеры и чары, отводившие чужие взгляды, снять, а после, изучив сгоревший магазин вдоль и поперек, сообщить о нем земным пожарным службам.
