Гилберт объяснил Сонал, что они нашли ее в гнезде демонов, но точное время, которое она провела в плену у них, определить не удавалось до сих пор. На фоне постоянно раскалывавшейся головы, идиотов, окружавших ее со всех сторон, и куда-то пропавшего Диего Зальцмана, это было такой мелочью, что Сонал часто забывала, что вообще была в плену. Она совсем не помнила этого времени, но одно знала точно: демоны не сумели забрать у нее Свет Арраны. Этот дар все еще был при ней, и он помог понять, что принц Джулиан совсем не рад их обществу.
Сонал его не винила. Она тоже была не в восторге от тех, с кем приходилось обедать. Будь ее воля, она бы вообще отказалась от еды, но Гилберт, этот глупый мальчишка, имел наглость ставить ей условия и даже угрожать.
С принцем Джулианом Гилберт был куда учтивее, чем с ней, что было еще одной причиной головных болей. Создавалось впечатление, что великан просто таскал Сонал за собой, как собачку.
Впрочем, она достаточно уважала себя, чтобы не скандалить лишний раз. Сегодня Сонал решила быть тихой. Отвечала максимально учтиво, если ее спрашивали, не задавала лишних вопросов, предоставив это Гилберту, понимавшему в нынешнем положении дел куда больше, чем она. Выражала заинтересованность в странном и диком мире, в котором предстояло жить. И не забывала внимательно слушать, запоминать и мысленно отмечать, какую информацию следует проверить позже. Даже ослабленный разделением, Свет Арраны подсказывал, что из услышанного было правдой, а что ложью.
Постепенно все темы, которые еще можно было обсудить, сходили на нет. Сонал знала об убийстве короля Джевела и даже несколько раз выразила принцу свое сочувствие, но он будто не услышал этого и говорил с осторожностью, из-за которой у Сонал мог начаться нервный тик. Словно эти два идиота думали, что за убийством стоит она.
Чушь собачья. Сонал не любила признавать своих слабостей, но после плена она все еще не окрепла достаточно, чтобы поднимать меч. Да и на момент, когда короля Джевела убили, она была у демонов.
Но, может, принца Джулиана это и не волновало. Одни боги ведали, что творилось в его голове, сегодня почему-то не украшенной серебряным венцом. И они же ведали, кто додумался пустить сюда какого-то придурка, смотревшего на них так, будто они были лишь грязью под ногами.
– Ваше Высочество, – Сибил остановилась за два метра до них, и молодой человек, маячивший за спиной мага, замер. – Себастьян Гривелли.
– Какие-то проблемы? – поинтересовался принц Джулиан, повернувшись к искателю и опустив подбородок на переплетенные пальцы.
– Есть информация, которой я должен поделиться с вами, – ответил Себастьян. Сонал приглядывалась к нему, но ничего, кроме какой-то неестественной холодной красоты и надменности, не видела. – Я не хотел вас отвлекать, однако это важно.
Принц Джулиан скользнул по искателю взглядом, будто пытался определить, лжет ли он, но Сонал его опередила:
– Это действительно важно, Ваше Высочество.
Гилберт хотел вмешаться, но Сонал, и так ждавшая слишком долго, мягко опустила ладонь на его руку и улыбнулась настолько ласково, насколько могла. Гилберт мгновенно замер и даже покраснел.
– Однако, если я правильно понимаю, у вас есть еще одна проблема, а именно нехватка людей. Я не ошибаюсь? – уточнила она, повернувшись к принцу Джулиану и не забывая мягко проводить пальцами по ладони Гилберта. – Вам нужны люди. Рыцари, маги, искатели. Лэндтирсцев хоть и не настолько много, но они вполне могут помочь хотя бы в первое время.
Сонал вновь посмотрела на Гилберта, сжавшего губы и покрасневшего до кончиков ушей, после чего, практически невинно улыбнувшись, произнесла:
– Приведите ко мне Диего Зальцмана, и мы обсудим этот вопрос.
– Я добавил тебе двойную порцию зефира, – сказал Фройтер, остановившись в дверях. – Может, поужинаем нормально?
Лукреция оторвалась от книги и взяла протянутую чашку с горячим шоколадом.
– У меня нет аппетита. Спасибо, – совсем тихо ответила она и спросила: – Откуда у тебя все эти трактаты?
Фройтер не хотел говорить о магических книгах, потому что подобным вопросом Лукреция будто отрицала, что что-то случилось. Будто это не она явилась к нему посреди ночи и заявила, что не может спать в пустой квартире. Будто это не Лукреция не успела спасти девушку из землян, единственную, которую она могла назвать своей настоящей подругой.
– Некоторые из ребнезарской библиотеки, – все-таки ответил Фройтер, – некоторые я нашел уже здесь. Вон ту, в красной обложке, мне подарил Стефан.
Лукреция, глаза которой были красными от слез, а рыжие волосы спутаны, слабо улыбнулась. Возможно, не следовало говорить о Стефане, все еще погруженном в сомнус, – это наверняка напомнило Лукреции о смерти Ирен.
