– Почему именно это время? Я уж подумал, что после эриама тебе напрочь отшибло память о земной жизни.
– Нет, это все я прекрасно помню. Но… – она замялась, сложив руки перед собой, и начала медленно перебирать пальцами воздух.
– Альтан сказал тебе, что ты умерла в младенчестве.
Соня резко вскинула голову, пораженно выдохнув.
– Я вижу этот разговор в твоих глазах. И если ты хочешь, чтобы я помог, то лучше говори прямо, а не заставляй меня вытягивать из тебя каждое слово.
– А что насчет оплаты? – неуверенно напомнила Соня.
– Давай договоримся так: я посмотрю, что мне откроется, а ты пообещаешь не болтать об этом на каждом углу и не рассказывать, кто заглянул в твое прошлое. Я и сам буду молчать. Рожденные в крови – это не милое прозвище, а, скорее, проклятие.
– Проклятие из хаоса? – не поняла Соня.
– Нет, не из хаоса. Это я образно. Однако то, что я могу увидеть, вполне может оказаться настоящим проклятием.
– Хорошо. Спасибо.
– Рано благодарить, я еще ничего не увидел. А если и увижу, тебе это не понравится.
Фройтер на секунду прикрыл глаза, пытаясь отговорить себя от участия в этом сомнительном деле, но отказ в помощи Соне был равносилен отказу Николасу. Может, они и не были слишком близки, но Фройтер хотел помочь.
Он вдохнул, выдохнул, открыл глаза и самым миролюбивым тоном, на который был способен, спросил:
– Где ты родилась?
– В Нью-Йорке.
– Ты уверена?
– Да, конечно.
Фройтер кивнул, посмотрев ей в глаза. Кажется, из-за этого Соне было максимально неловко, но прямо сейчас его волновало только прошлое, очень медленно выстраивавшееся перед ним.
– Где ты жила до того, как случился эриам?
– В детском доме.
– С какого возраста?
– Если верить записям, то с четырех.
– Мир тебя не отвергал?
– Верно.
– Значит, там должны были сохраниться записи о тебе… В каком возрасте случился эриам?
– В пятнадцать.
– При каких обстоятельствах? С подробностями.
Соня затихла, опустив плечи, и на секунду Фройтеру открылось то, что он так пытался увидеть: события, произошедшие с ней еще в младенчестве. Прошлое напоминало плотную пелену тумана, через которую виднелись лишь мутные, медленно движущиеся силуэты, но с каждым мгновением они становились четче.
– Я возвращалась с дополнительных занятий, – тихо начала Соня, наверняка даже не догадываясь, что с каждым ее словом Фройтер видел все больше. Прошлое смешивалось: то, что случилось десять лет назад, и то, что произошло совсем недавно, сливалось в один поток воспоминаний, который Фройтер старался разделить. – Я всегда сокращала путь через ту улицу, из-за круглосуточных магазинов там всегда светло и… Не знаю почему, но там были демоны. Демоны и Данталион.
Это длилось лишь мгновение, но Фройтер увидел все так, будто в тот момент сам был на месте Сони, практически почувствовав, как сильная рука сжимается на его шее, а красные глаза горят во тьме.
– Он принял меня за демона. Тогда и случился эриам.
– Почему он остановился?
Фройтер не узнал собственного голоса. Сидящая перед ним Соня все чаще растворялась в образах своего прошлого, и ее голос начинал звучать будто из-под воды.
– Не знаю. Но когда прибыли искатели и маги, он уже не пытался убить меня. Он будто забыл обо мне.
– Что было потом?
– Зал Истины, Орден и мистер Сандерсон. Он сказал, что у меня была истерика, но я этого не помню.
– Самая обычная реакция для землян, прошедших эриам. Ты тогда все еще жила в детском доме, да? Кто забрал тебя оттуда?
– Мистер Сандерсон. Он сказал, что все решил и мне больше не нужно возвращаться туда.
– Ты решила остаться в Ордене?
– Да. Не знаю почему. Я, кажется, тогда вообще не соображала.
– Охотно верю.
Хоть это произошло не в младенчестве Сони, Фройтер уже видел нить связи, протянувшуюся через всю ее жизнь. Ту самую, которую в одно мгновение распознал Данталион и которую упустил, стоило магии и хаосу вновь прийти в равновесие и надавить на него, вынуждая потерять интерес к Соне.
– Ты узнала, почему Данталион хотел тебя убить?
– Нет, я с ним даже не пересекалась.
– Хорошо, зайдем с другой стороны. Ты красишь свои волосы?
В миллионе воспоминаний, которые открылись ему, он не увидел ни одного подходящего момента. Соня не красила волосы самостоятельно, не обращалась к профессионалу. Даже в подростковом возрасте они были такими, но ни у кого не возникало вопросов. Фройтер предположил, что это были крайне мощные чары, не позволявшие увидеть неестественно красный цвет волос, но эриам разрушил их, и с тех пор Соня врала, что красит их.
– Нет, – наконец ответила она.
– Они всегда были такими?
– Да.
Перед Фройтером открывались ее поиски, Орден, зал Истины, жизнь в коалиции – все длилось меньше мгновения, исчезало даже быстрее, чем успевало полностью сформироваться, и с каждой секундой уходило все дальше. Фройтер тонул в воспоминаниях, с которыми не мог совладать. Случайные фрагменты будущего открывались детям Фасанвест куда охотнее, чем прошлое.
