Хрип вырвался из ее груди, опережая поток ледяных слез, царапающих бледные щеки. Эта интонация. Так говорил только он. Она подскочила, перепрыгивая через край лодки, и в следующее мгновение чуть не повалила Драко на деревянный помост. Ее руки сомкнулись на его шее, а тело прижалось к нему так близко и сильно, что лишь от одной мысли, что она вновь может это сделать, хотелось плакать, ведь сердце не выдерживало бешеного стука.
Запах черной смородины, бурбона и… кедра. Да. Был третий аромат, о котором она забыла, Драко пах еще и кедром. Гермиона почувствовала, как он медленно вынул руки из карманов брюк и немного неуверенно коснулся ее спины, но всего через секунду трепетно и крепко обнял, придвигая еще ближе, зарываясь носом в густые каштановые волосы.
— Скажи, что это правда, — растянутая в гласных мука заставила Гермиону вздрогнуть, оторвать лицо от еще более бледной, чем при жизни, шеи Малфоя и заглянуть в его встревоженные серые глаза. Теперь она заметила, что рядом с голубизной усмешки, которую видела из лодки, царапались графитовые искры тревоги и надежды.
Она провела кончиком большого пальца по его щеке. Казалось, по его ледяной коже была рассыпана звездная крошка, он словно слегка светился. А на трепещущих ресницах цвели аккуратные узоры инея, которые так красиво обрамляли его вымученный взгляд, что слезы продолжали жечь Гермиону.
Больше всего на свете она хотела сказать такое простое «да», но на деле уже не смела доверять своим травмированным органам чувств, все могло обернуться очередным сном, а точнее, кошмаром. Не просто так говорят, что неумение и нежелание принять потерю человека — одна из форм тяжелого безумия, но только это же и являлось единственным способом жить дальше.
— Надею… — она не успела договорить, дрожа в его ладонях, что прожигали одежду на талии, словно стараясь коснуться ребер и заморозить Гермиону изнутри. Он набросился на ее губы, опаляя льдистым дыханием. И она застонала, комкая платиновые волосы на затылке и вжимаясь в холодную мужскую грудь, дабы согреться. После смерти, казалось, кровь застыла в его венах, но ей было на это наплевать, ведь лишь одним касанием языка он заставлял кипеть все ее естество и обмякать в крепких объятых.
— Я так скучал по тебе. Я так скучал… Скучал по тебе, Гермиона Грейнджер… Я так… — со сбитым дыханием и путающимися словами он лихорадочно покрывал ее лицо поцелуями, не обращая внимания на слезы. Его пальцы собственнически изучали давно знакомое тело, комкая одежду, царапая ногтями покрытую мурашками кожу. Кусая и потягивая ее губу, он доводил ее до истомы, вызывал помутнение рассудка и заставлял поверить — все взаправду, у нее получилось.
— Я не забывала тебя, — почему-то ей показалось, она обязана это сказать, что это именно то, что в глубине сердца мечтает услышать каждая душа, покинувшая своих любимых слишком рано.
Он резко прервался исследовать ее шею и хмуро заглянул в расширенные зрачки Грейнджер.
— Я тебя об этом не просил.
У нее вырвался нервный смешок, и губы криво изогнулись в улыбке.
— Ну да, — она тихо рассмеялась, качая головой, и в такт этому заколыхались тусклые озорные искры на ее темной радужке. — Ты вообще меня ни о чем не просил. И ничего не говорил, ты не успел.
Больно. Как будто лезвием по только что зажившей ране, но ведь именно поэтому она отправилась в загробный мир — попрощаться.
Светлячки у краев пристани встрепенулись, испугавшись, и бесформенной стаей скрылись за спиной Малфоя, прогоняя темноту и словно пробуждая все от длительного сна. Мрак треснул: то тут, то там зажигались фонари, послышалась музыка, проступили очертания деревьев, домов, скал — все замерцало радугой, точно прошелся ураган карнавала.
Гермиона зажмурилась от яркого света, чуть отстраняясь от Драко, и в недоумении, быстро сменяющимся на неподдельное изумление, уставилась ему за спину.
Драко нехотя оторвал от Грейнджер испытывающий взгляд, меняя его на маску скептицизма, и развернулся к открывшемуся виду.
— Можешь не произносить этого вслух, я сам скажу: ощущение, что кому-то очень знатно скрутило живот, после чего он доброкачественного облевал здесь все радугой, — Драко цокнул языком, убрав одну руку в карман белых брюк, а второй обхватив Грейнджер за талию и придвинув к себе так, чтобы их плечи соприкоснулись. — А еще прикрой рот, а то скоро слюни покапают. — Она стрельнула в него испепеляющим взглядом и легонько толкнула в бок. — Поверь мне, все это многообразие красок, гирлянд, полотен и ковров, высоченные дома и сотни лестниц и мостов, смотря на которые возникает чувство праздника, очень быстро надоедает. У пристани обычно темно из-за мрака, окружающего реку душ, туман поглощает свет, и тот точно сдается здесь гореть, но ты своим смехом спугнула светлячков, которые теперь пробудили весь загробный мир.
— Ты словно осуждаешь меня.
— Осуждаю, — серьезно сказал Драко, пряча улыбку в уголках губ.
