– То, что кто-то чудесный, необязательно значит, что у него все будет хорошо, – твердо сказал Сеня. И тут же с ухмылкой добавил: – Но не в моем случае, да?
Эля, успевшая встревожиться, закатила глаза и на этот раз стукнула его. Хотя Сеня был старше на пару лет, иногда вел себя как озорной – и заботливый – младший брат. Некоторые люди считали, что дружбы между мужчиной и женщиной, не являющимися родственными душами, не существует, но они просто не встречали их троицу.
– Ау! Я еще жду ответа от пары коллег по поводу квартиры, – сообщил Сеня, перестав смеяться. – Но все-таки подумай о том, чтобы обратиться к Саше. Он точно постарается помочь. Когда вы с ним увидитесь в следующий раз?
– Я надеялась на субботу. Мы снова решили покататься на трамваях, – улыбнулась Эля.
В пятницу вечером, когда закончился рабочий день, Эля прошла мимо своей любимой кофейни и вместо этого свернула в узкий переулок, где находился цветочный магазин. Там она купила четыре красных гвоздики, и, отвергнув предложение флориста добавить к ним другие цветы, вышла за дверь.
Место, где ее жизнь изменилась навсегда, а лето перестало быть любимым временем года, находилось относительно недалеко от ее (пока еще) дома. Четыре лишних остановки на автобусе в сторону области, и вот она стояла на грунтовой дороге, где восемнадцать лет назад не смогли разъехаться две машины. В одной ехал мужчина, чье имя она так никогда и не узнает. В другой – ее родители. Через пять лет ей будет столько же лет, сколько было им на момент смерти. Их кремировали, и прах, по словам тети, развеяли прямо на кладбище; Элю в тот день оставили дома у соседки. На месте аварии стоял низкий металлический крест, к которому были прислонены выцветшие пыльные стебли искусственных желтых хризантем. Мама никогда их не любила – должно быть, это сделал кто-то посторонний, заметив среди жесткой травы памятное место. Осторожно положив гвоздики на землю, Эля вытащила из сумки пластиковый пакет и сунула туда старые цветы, чтобы выбросить позже.
Обычно она разговаривала с ними дома, глядя на фото, но в этот раз не удержалась.
– Мои поиски родственной души окончены. Его зовут Саша, мы с ним друзья. Он ездил в Лондон в командировку и привез мне оттуда плюшевого ворона. – Почувствовав подступивший к горлу комок, Эля поспешно улыбнулась и коснулась цепочки с бабочками на шее. Это был последний подарок родителей на ее день рождения («На вырост», – пошутил папа), и она носила ее не снимая. – Думаю, он бы вам понравился.
Возможно, она идеализировала родителей, как это свойственно детям, рано потерявшим близких, но в этом не сомневалась. Они бы наверняка захотели собраться вместе, но не в ресторане, а дома. Мама принесла бы свою любимую рыбу из магазина напротив их старого дома и запекла в духовке с картошкой. Она готовила это блюдо на все праздники. Папа работал в магазине электроники, где к этому времени уже наверняка бы продавались и колонки «Альды». Еще он любил читать, так что им с Сашей точно было бы о чем поговорить. Они бы приняли его, как родного сына.
– Я очень волнуюсь за него, но, надеюсь, все будет хорошо. И сделаю все, чтобы наша связь была такой же крепкой, какой была у вас.
Впервые во время посещения этого места тяжесть на ее сердце стала немного легче, и она не чувствовала себя такой одинокой. Наконец-то родители могли за нее порадоваться.
В последний раз посмотрев на гвоздики у подножия креста, Эля отвернулась и пошла к подземному переходу, чтобы сесть на автобус на другой стороне шоссе. Перебирая оставшиеся воспоминания о детстве с родителями, она смотрела на землю перед собой и опомнилась только на автобусной остановке, когда краем глаза заметила движение. За одно мгновение согревавшее ее изнутри тепло обернулось обжигающим холодом.
– Привет, Эля.
С момента их последней встречи тетя Ника сильно изменилась, и не в лучшую сторону. На ее щеках горел нездоровый румянец, жидкие волосы были собраны в растрепанный пучок на макушке, а мешковатая футболка не могла скрыть расплывшуюся фигуру. Через два года ей должно было исполниться сорок лет, но она выглядела значительно старше. Эля поспешно опустила глаза и украдкой втянула носом воздух, но запаха алкоголя не почувствовала. От тети пахло лишь дешевыми сигаретами.
– Привет.
Ее голос прозвучал ровно, так, как она и хотела. Сейчас нельзя было демонстрировать страх, тревогу, неприязнь или любые другие чувства, которые боролись у нее внутри. Стоит тете увидеть ее глаза, она впадет в ярость, и ни к чему было ухудшать ситуацию еще больше. Искать защиты было не у кого, на остановке они стояли одни. Скорее бы пришел автобус. На такси надежды не было: связь здесь почему-то ловила очень плохо.
Тетя направилась к ней, и Эля подавила желание зажмуриться. Почему именно сегодня она забыла положить в сумку солнцезащитные очки?
– Давно это у тебя? – Она показала на свои серые глаза, так и не изменившие цвет. – Почему я ничего об этом знаю?
Когда Эля ничего не ответила, она шагнула к ней еще ближе.
