Думаю, моя преподавательница догадывалась, что случилось что-то очень серьезное, но ни о чем не спрашивала – у нее болел муж, так что и своих проблем хватало. Она посоветовала подать документы в педагогический, что я и сделала. Тогда я не видела другого выхода. Кое-как сдала экзамены и переехала на съемную квартиру вместе с Зоей. Мы с тетей перестали общаться, но в декабре она снова начала писать мне и просила приехать на обед первого января. Я думала, она раскаялась и хочет помириться. Но потом пришел еще один гость. Снова он.
– Она позвала и его?!
– Оказывается, все это с самого начала была его идея – примирить нас с тетей, так как ему было «неловко», что он нас рассорил. Я сразу же решила уйти, и тетя не стала меня останавливать. Он догнал меня на улице и начал извиняться за то, что неправильно все понял в тот день. Уговаривал не бросать музыку, а потом предложил начать все сначала и позвал на свидание. Я отказалась. Думаю, он не стал настаивать только потому, что вокруг было много людей, а я сказала, что закричу, если меня не оставят в покое. Больше мы не виделись. И у тети с тех пор я никогда не бывала.
– Как его зовут? – потребовал Саша. Теперь он знал, почему, услышав вопрос, не хотела ли она сделать музыку своей профессией, Эля отреагировала так странно. Узнав имя, он достанет подонка из-под земли уже завтра и заставит пожалеть, что тот вообще родился на свет.
– Я не желаю произносить это имя, – твердо ответила она. – И прошу тебя никогда не пытаться что-то выяснить или сделать. Эта часть моей жизни навсегда осталась в прошлом, и я не хочу возвращаться к ней.
– Но…
– Саша, нет. Не заставляй меня жалеть, что я тебе об этом рассказала. Мне было очень сложно справиться с этим, и, если вдруг поднимется шум и всплывет мое имя, я этого не выдержу.
Он мог бы устроить все и без шума, но вряд ли бы Элю это успокоило. Скрипнув зубами, Саша решил отложить этот вопрос на потом.
– Ты писала на него заявление?
Эля подняла брови.
– Его бы даже не приняли – кто мне поверил бы? Он не успел довести до конца то, что собирался сделать, и тетя не встала бы на мою сторону. А даже если бы дело и завели, какая разница? Другие насильники до сих пор спокойно выступают на сцене и фотографируются для модных журналов. А некоторые люди до сих пор говорят: «Сама виновата». Это причиняет боль, даже если четко осознаешь свою невиновность.
Она дернула плечом и умолкла. Саша понял, что теперь уже сам нуждался в том, чтобы держать ее за руку, – в противном случае гнев и ярость, клокотавшие внутри, грозили взять над ним верх. Нет, Зоя ошиблась: киллер тут не нужен. Он сам заставит этих людей сильно пожалеть о боли, которую пережила его родственная душа. Придется нарушить закон о защите персональных данных, но на это закроют глаза. В прошлом он пару раз оказывал услуги определенным людям и сможет попросить об одолжении.
– Сегодня, – продолжила Эля, возвращая его в реальность, – тетя начала меня шантажировать. Наверное, прежде всего я пла́чу из-за того, что поддалась ей. Она сказала, что официально обвинит меня в краже денег и непристойном поведении, если я ей не заплачу, и все ей поверят. И что у нее есть какие-то знакомые блогеры, которые разместят мои фотографии.
– Если они это сделают, то сразу лишатся блогов, это я гарантирую, – холодно откликнулся Саша. С доказательствами кражи он тоже сможет разобраться. – И много ты отдала ей?
– Значительную часть оставшейся зарплаты, – призналась Эля, наконец поднимая глаза к его лицу. – Хорошо, что у меня есть подушка безопасности на случай непредвиденных расходов. Понимаешь, я не могла рисковать. На кону в прямом смысле моя жизнь. Кто возьмет на хорошую должность героиню соцсетей, которая якобы украла деньги у несчастной одиночки, а заодно уводила у нее мужчин? И кто будет разбираться, правда ли это?
– Значит, все дело в деньгах? – спросил Саша. Он даст Эле сколько угодно денег, будет содержать хоть всю жизнь. А заодно отыщет женщину, которую Зоя абсолютно справедливо назвала тварью, и заставит навсегда забыть о существовании племянницы.
– Моей тете нужно стать писателем. Она отлично умеет обращаться со словами и внушать, что ты – полное ничтожество, которое не заслуживает даже жить, – с горечью произнесла Эля. – Она надеется успеть завершить поиск и очень хотела узнать подробности о тебе, но я ничего не сказала. Она удивилась, что у меня вообще могла появиться родственная душа.
– Почему? – нахмурился он. Список вещей, за которые он ненавидел ее родственницу и того подонка, рос с каждой минутой.
Эля сглотнула и поежилась, снова опустив взгляд на их соединенные руки. По ее щеке прокатилась слеза, и Саша испытал сильнейшее желание сгрести девушку в охапку и прижать к себе, чтобы такие ужасные мысли больше никогда не посещали ее. Но для этого пришлось бы отпустить ее руку, а она цеплялась за его ладонь, будто за спасательный круг. Позвони в этот момент кто угодно с его работы, даже сам Колесников, он бы не мешкая послал его ко всем чертям.
