– Потому что после
Саша молчал, не сводя глаз с ее лица и продолжая держать за руку. Мысли в его голове сменяли одна другую, неуверенные, жестокие и тревожные, и было сложно сосредоточиться на чем-то одном. Но еще ему не давали покоя вопросы, которые с каждой минутой становились настойчивее.
Если бы восемь лет назад он не стал ничего менять и жил как прежде, увидел бы стул, придвинутый к двери? Лицо того подонка?
Узнал бы ее адрес?
Смог бы что-то сделать, чтобы помочь?
Он не знал ответов и боялся их.
– И еще кое-что. – Эля с тревогой покосилась на дверной проем. – Она сказала, что знает, где я живу. В тот момент я поверила, и мне стало очень страшно. Сейчас, с тобой, я начинаю думать, что это мог быть блеф. Но что, если все же правда? И она придет сюда за деньгами, как предупреждала? Вызовет полицию, устроит скандал?
– Она хочет от тебя еще денег?
Разум наконец-то остановился, сосредоточившись на одной цели. Жестокой.
Эля кивнула и пристыженно отвела глаза.
– Знаю, не следовало платить ей с самого начала. Нужно было послать куда подальше, пригрозить полицией, накричать, но я не могла сделать ничего из этого. Она смотрела на меня с такой ненавистью, что в тот момент мне казалось, это единственный способ заставить ее замолчать.
– Даже не думай считать себя виноватой, – горячо возразил Саша. – Это она должна до конца жизни умолять, чтобы ты ее простила. Ты потеряла родителей совсем маленькой.
– А она потеряла сестру. Вряд ли она планировала остаться с восьмилетней племянницей на руках в двадцать лет.
– Ты ее защищаешь?!
Он не верил своим ушам, но понизил голос, когда губы Эли задрожали.
– Я имею в виду, что мы обе – тоже жертвы той аварии. Раньше она была доброй и покупала мне сладости и книжки, но потом стала жестокой. Я просто надеялась, что с годами это пройдет. Всегда старалась помогать по дому, не нагружала своими проблемами, но, оказалось, я сама была и остаюсь главной проблемой, – совсем тихо договорила она и крепче прижала колени к груди, будто надеясь стать еще меньше.
– Это не так. Ты вовсе не проблема. Ты…
Саша положил вторую руку ей на плечо и придвинулся ближе. Ему хотелось сказать очень много, но мешали опасения, что это вызовет слезы у них обоих. Он чувствовал переполнявшую ее боль как свою собственную, и не только из-за их связи. Точно так же он уже много лет думал о себе, с тех пор как подслушал разговор родителей, и последние события ничего не изменили. Но Эля не должна была испытывать подобного.
– Ты замечательная, – наконец закончил он. – И ни в коем случае не виновата в том, что с тобой случилось. Ни тогда, ни сегодня. Я… Я очень ценю то, что ты доверилась мне.
Эля не улыбнулась в ответ, но ее лицо смягчилось, и он посчитал это маленькой победой.
– Когда я узнала, что сын Софьи попал в аварию, то сочувствовала ей и по личным причинам, – ответила она. – А потом оказалось, что это был ты. Я так боялась, что очередная автокатастрофа заберет еще одного дорогого человека, которого я едва успела узнать. Спасибо, что приехал ко мне сегодня.
Шок от ужасного рассказа и беспокойство из-за ее состояния – вот чем Саша объяснял то, что его сердце будто стало тяжелее в несколько раз.
– Не за что. Тебе стало лучше? – спросил он, погладив ее ладонь.
– Немного. Хорошо, что я держала тебя за руку, иначе плакала бы еще больше. Мне жаль, что в этот раз ты увидел меня такой.
– Перестань. Ты вообще видела меня в реанимации, когда я не мог даже встать.
– И что? Главное, что я наконец-то нашла тебя. Как-то в детстве тетя заявила, что нейроблокаторы – это яд, отравляющий душу, предательство самого себя, и я никогда не принимала их, даже если приходилось совсем тяжело. Правда, сегодня она призналась, что использовала их сама, но меня это уже не касается.
Неожиданно ее взгляд стал настороженным, и в голосе появились аналогичные нотки.
– Саша, а ты когда-нибудь пробовал?..
Саша покачал головой не раздумывая. В ответ его желудок неприятно сжался, и он молился, чтобы на его лице не дрогнул ни один мускул. Прошла секунда, две, и наконец Эля устало прикрыла глаза, потирая лоб.
– Что такое?
– Голова разболелась.
– Давай я принесу тебе воды, – сказал Саша. Теперь он был в состоянии оставить Элю на несколько секунд, которые были очень необходимы ему самому. Он поднялся на ноги и поморщился, осознав, как затекли мышцы. – Где у тебя хранятся чашки?
– В шкафу над раковиной. Воду можешь налить из чайника.
Саша хотел было спросить, есть ли у нее фильтр для воды, но сдержался.
