Мир твоими глазами полностью

– Я забыла запереть за собой дверь. Я никогда не забываю это сделать. Я не могу забывать сейчас, когда она все знает!

Действуя автоматически, Саша метнулся к двери и, включив свет, запер ее на оба замка и, на всякий случай, на цепочку. Затем снял кроссовки и вернулся в комнату, где громко всхлипывала, упав обратно на подушку, Эля.

«Ты должен быть рядом с родственной душой, ты должен ее успокоить, она должна чувствовать себя в безопасности», – в панике тараторил голос, отзываясь резкой болью в груди, в той ее части, которую он привык ассоциировать с источником связи между ним и Элей. Опустившись на колени, Саша пробежал взглядом по вздрагивающей фигуре и остановился на блестящих от слез глазах. Там, где совсем недавно он видел тепло, теперь была только боль.

– Я запер дверь. Не волнуйся, – сказал он с той мягкостью, которую в нем могла пробудить только она. Эля всегда думает, что другим людям не до нее, а ты ведь ее родственная душа. – Чем я могу помочь? И не говори, что ничего не нужно. Я не поверю.

Эля завозилась под пледом и вытащила скомканную бумажную салфетку, чтобы промокнуть глаза.

– П-прости. Обычно я не плачу из-за дверей.

– Я так и не думал.

– И, когда я говорила, что представляла тебя у себя дома, тоже имела в виду не это, – она показала на себя. – Хочешь чего-нибудь? Чай или кофе? Возьми стул или сядь сюда…

– Ничего я не хочу. Лежи спокойно.

Он надавил ей на плечо, не давая подняться, и озабоченно нахмурился, когда Эля снова залилась слезами.

– Я не могу ничего сделать. Сами льются, – всхлипнув, хрипло пожаловалась она и потянулась за новой салфеткой из коробки на тумбочке. Какое-то время она плакала, не говоря ни слова, а он гладил ее по плечу, растерянный и беспомощный.

– Может быть, что-то могу сделать я? – в конце концов спросил Саша. Бездействие начинало тяготить его, и мелькнула мысль обратиться за помощью к Альде. Или даже к отцу. Как успокоить родственную душу, если она абсолютно разбита? Все было куда хуже, чем тогда, в больнице, а психология была совсем не по его части. – Объясни мне, что случилось.

В глазах Эли появился страх, заставивший его умолкнуть на полуслове. Все ее тело напряглось, и он испугался, что зря задал этот вопрос так скоро. Сейчас было не время проявлять нетерпение.

«Нет! – воскликнул знакомый голос у него внутри, прежде чем он мог убрать руку с ее плеча. – Ты уже знаешь, что ей нужно. Защити ее».

Сколько бы Саша ни рылся в памяти и списках старых видений на пути сюда, не смог найти ничего связанного с ее тетей – или женщиной, которую можно было за нее принять. Сейчас он сел на полу по-турецки и, прокрутив в голове разговор с Зоей, попробовал еще раз.

– К нам никто не придет. Ты в безопасности. Но тебе не станет легче, если ты будешь держать все в себе, – сказал он, хотя сам крайне редко следовал этому совету. – Хочешь, запиши еще одно голосовое сообщение друзьям. Или поговори с тем… Источником.

– Ты слышал? – спросила она, глядя на него с ужасом.

– Только последние пару слов, – немного приврал он. – Что это значит?

– Источником мама Зои называла воображаемого собеседника, которому можно высказать то, что наболело, – наморщив лоб, кое-как объяснила Эля. – Как если бы он и был причиной того, что тебе плохо, понимаешь? Это из психотерапии.

– Ага, – только и сказал Саша. – Так поговори с ним.

Помолчав, она неохотно ответила:

– Я не хочу переживать это еще раз. Я была глупой и слабой, и мне очень стыдно.

– Ты переживаешь это сейчас раз за разом, пока плачешь, – возразил он, заставив ее вздрогнуть. – Тебе не нужно делать это в одиночку. И я, и твои друзья готовы помочь. Если хочешь поплакать еще, то давай. Но потом все-таки объясни мне, что произошло.

– Я боюсь.

– Чего? Что тебя станут осуждать или относиться как-то иначе? – с изумлением спросил он, поймав неуверенный взгляд. – Я стану? Ни за что на свете. Ты можешь рассказать мне все, что тебя тревожит. Или начни с части истории, а остальное потом.

Поколебавшись, Эля вытащила руку из-под пледа, и Саша сразу накрыл ее своей. Он бы не смог объяснить этот жест даже сам себе – просто знал, что ей это было нужно, чтобы собраться с силами. Ее ладонь была горячей и влажной. Другую она сунула под подушку.

– Что тебе рассказала Зоя? – с ноткой обреченности в голосе спросила она.

– Что твоя тетя – тва… Ужасно с тобой обращалась. Еще что вы с ней случайно столкнулись сегодня вечером у места гибели твоих родителей, и она заставила тебя плакать.