– Я должна была давно смириться с тем, что тетя Ника меня ненавидит, – тихо произнесла Эля, делая долгие паузы, словно с трудом подбирая слова. – И каждый раз почему-то заново этому удивляюсь. Она считает, что я мешала ей с поисками и из-за этого целые годы жизни были потрачены впустую. Но я не согласна. Она пропадала на несколько дней, не сообщая, где находится, потом возвращалась и снова исчезала, а я молчала, потому что знала, чем она занята. Как можно за это осуждать? Ей все не везло, и тогда она начала искать возможность завести обычные отношения, надеясь, что это приведет ее к родственной душе. У некоторых так бывает.
Саша кивнул. В конце концов, не женись его отец на матери, вряд ли бы поехал в Стамбул в тот самый момент, когда мог встретить там Эсин.
Эля перехватила его руку и сжала крепче, прежде чем продолжить.
– Отношения тоже не складывались. По разным причинам, но, мне казалось, и здесь тетя винит меня – «никто не хочет связываться с девушкой с прицепом» и все в таком духе. Потом я стала старше, и, кажется, она начала видеть во мне соперницу. Я никогда не давала ей повода так думать, – поспешно добавила она, умоляюще глядя в глаза Саше. – Я училась, работала, искала тебя и точно не хотела привлекать внимание взрослых мужчин.
Когда мне было восемнадцать, у нее завелся поклонник. Поначалу он казался лучше, чем все, кто был до него, – криво улыбнулась Эля, и от этой улыбки по спине Саши пробежал холодок. – Не знаю, что с ним сейчас, но когда-то он был музыкантом. Поначалу он просто давал мне советы, хвалил, мы даже играли в четыре руки. Я считала, что мне очень повезло – он был невероятно талантлив, учился у лучших преподавателей, и ему прочили большое будущее. Как-то раз он снова был у нас в гостях, и тетя отошла в магазин, потому что разбила бутылку вина. Он настоял, что хочет оценить мою игру перед разговором с каким-то важным человеком из музыкального училища, куда я хотела поступать, поэтому остался дома. Мы сидели за фортепиано в моей комнате и вместе исполняли Листа, который мне никогда не давался.
Она с шумом набрала в грудь побольше воздуха. На мгновение их глаза встретились, и Саша почувствовал, что от страха перед тем, что она собиралась сказать дальше, его сердце забилось очень часто.
– Он начал прикасаться ко мне, – сказала она, невидящим взглядом уставившись на их руки. – Сперва осторожно, так что я не придала этому значения, но потом его намерения стали очевидны. Все происходило очень быстро, и сбежать из комнаты у меня не вышло. Я умоляла его остановиться, несколько раз ударила. Но потом он схватил меня за запястья и сказал успокоиться, ведь иначе я сломаю руку и не смогу играть. Я не буду описывать детали, но из всего, что он говорил и делал в тот момент, это почему-то показалось самым мерзким.
Эля сглотнула и рассеянно погладила руку Саши большим пальцем. Ее голос стал ровным, но было бы ошибкой считать его равнодушным. Так говорят, когда хотят отстраниться от темы, боясь страшной боли, которую могут причинить воспоминания.
– Если бы в тот момент не вернулась тетя, я не знаю, что бы со мной было. Точнее, знаю. И от этого еще хуже.
– И что она? – тихо спросил Саша, не узнав собственный голос.
– Решила, что я хотела соблазнить его, и накричала на меня. Он не стал опровергать ее предположение и сказал, что подростки не в его вкусе, а я могу забыть о карьере в музыке. Они ушли поговорить, а я заперлась в своей комнате и не выходила до поздней ночи. Даже подперла дверь стулом. Больше он у нас не появлялся, но тетя с того дня возненавидела меня еще сильнее. Я начала верить, что и правда сама его спровоцировала, и каждый день прокручивала в голове наши разговоры, анализируя каждое слово и взгляд. Всякий раз у меня была новая версия, что могло заставить его сделать это, и казалось, я вот-вот сойду с ума.
Те несколько недель словно выпали из моей жизни. Я все время боялась, что он будет ждать меня у школы, или дома, или магазина, где я работала. Зоя и Сеня видели, что со мной что-то не так, и не успокоились, пока я не рассказала им правду. Без подробностей, конечно. Они хотели пойти к моей тете и устроить скандал, но боялись, что сделают мне только хуже. Они твердили, что это была не моя вина, и со временем я в это поверила. Но тогда мне казалось, что абсолютно любой человек, который проявляет ко мне внимание, неважно кто, на самом деле притворяется, чтобы завершить начатое
