После переезда он заставил Элю пообещать, что, если будет задерживаться более чем на двадцать минут после ее возвращения с работы, она будет ужинать без него. В этот раз подождать пришлось всего десять. Саша зашел на кухню, устало потирая лицо ладонями, и, поймав его измученный взгляд, она вытянула руки. С громким вздохом он шагнул в ее объятия и зарылся лицом в волосы. Эля гладила его по спине, чувствуя, как от него волнами исходило напряжение. Он был выше и сильнее, но держался за нее так крепко, будто только она могла помочь ему устоять на ногах. Сила, которой ее наделяло его доверие, поражала.
– Почему нас с тобой окружают одни идиоты? Одни не сразу присылают нужные документы и данные, – пробормотал Саша, вспомнив ее обычные жалобы, – другие не в состоянии вспомнить, о чем мы говорили вчера. Даже твои рыбы-музыканты справились бы лучше.
– У них и правда хорошая память, две недели минимум. Точно разобрались бы с твоими навыками и переобучением.
– А мой коллега – как та золотая рыбка из анекдота про три секунды.
– Тогда пусть исполняет желания.
Тихо фыркнув, Саша отстранился, и Эля с облегчением заметила на его губах слабую улыбку.
– Привет, котенок, – запоздало сказал он.
– Привет, солнышко.
За ужином Саша пытался объяснить, почему они и фронтенд-разработчики по-разному понимают, как нужно тестировать код, почему нужно продолжать оптимизировать кросс-браузерность и что не так было с новым тестировщиком, которого он уже хотел уволить. Сегодня выговориться нужно было ему, и Эля не перебивала, хотя многое, включая важность отступов в программировании, осталось для нее неясно. Чтобы как-то поднять ему настроение, она предложила придумать прозвища для его коллег, и Саша с большим энтузиазмом взялся за дело.
– Знаешь, – признался он позже, когда они устроились на диване рядом друг с другом, – в прошлом я бы, наверное, не остановился так просто. Позвонил бы еще раз и спросил, какого черта они здесь забыли, если не могут сделать элементарные вещи. Возможно, повысил бы голос и злился до завтрашнего утра, пока все не будет исправлено. Точно не стал бы отвлекаться на придумывание всяких шуток. Это и правда помогает расслабиться.
– Всегда пожалуйста, – откликнулась Эля. – Ты не должен так переживать, что другие допустили ошибку. Ты не можешь контролировать абсолютно все.
– Знаю. А хотелось бы, – поджал губы Саша, проводя рукой по ее талии. – Ладно, это все-таки не конец света… Пока. Но, если в следующий раз кто-то снова будет тупить и помешает нам, я за себя не ручаюсь.
Его голос был мрачен, но скрывал нежность. Эля раздумывала над тем, что собирается сказать, и невольно обращала внимание на самые маленькие детали: ровный ритм его дыхания чуть выше ее головы, дразнящий запах одеколона, тяжесть и тепло его руки на ее животе, где немного задралась футболка. Это были самые естественные слова на свете, и все же они заставляли ее сердце биться очень быстро.
– Я могу почувствовать, как ты думаешь, – заметил Саша. – Через нашу связь.
– О чем же?
– Это что-то приятное, – протянул он. – Но заставляет тебя волноваться. Я прав?
– Почти.
Он склонился к ней, с любопытством приподняв брови.
– В книге, которую мы слушаем, должно случиться что-то важное? Или это что-то по работе? Кто-то тебя бесит, и его компьютер взломали? Сразу скажу, это был не я, но тебе стоит только попросить.
Его пальцы неожиданно скользнули выше, и Эля дернулась.
– Ты боишься щекотки?
В глазах Саши сверкнул озорной огонек. Он тут же обхватил ее за плечи, крепче прижимая к себе.
– Саша, нет! – взвизгнула она.
– Саша, да.
Он защекотал ее еще быстрее, и Эля засмеялась, тщетно пытаясь вырваться и ответить тем же и при этом не упасть с дивана на пол. Лишь когда по ее лицу потекли слезы, Саша убрал руку и, пока она пыталась перевести дыхание, покрыл поцелуями раскрасневшиеся мокрые щеки. От того, как мягко он это делал, Эля едва не прослезилась снова.
– Я люблю твой смех, – признался он, пробегая взглядом по ее лицу. – Особенно когда это мне удается тебя рассмешить. И еще люблю твою улыбку.
Эля смотрела на него не отрываясь, пока из его взгляда не исчезло веселье, словно Саша не сразу понял, что впервые с начала их отношений они оказались в таком положении. Он полностью накрывал ее собой, опершись руками по обе стороны от плеч, не оставляя возможности отстраниться. Он опустил взгляд на жемчужину, выпавшую из-под ворота ее футболки, а когда взглянул на Элю снова, в глубине его глаз вспыхнуло что-то темное. У Эли пересохло в горле, но совсем не от страха. С ним она всегда чувствовала себя защищенной. И ценной.
– Ты помнишь, о чем спрашивал меня вчера вечером? В чем мой секрет? – Она положила руку ему на затылок, пропуская отросшие светлые волосы между пальцами. – Я удивилась, как ты еще не понял. Мой секрет, который ты так хотел узнать, это ты сам, Саша. Чувства, о которых ты говорил, и есть твое отражение. Я ждала тебя с тех пор, как впервые узнала о существовании видений. И я люблю тебя. Не только как родственную душу, но и как мужчину.
