Мир твоими глазами полностью

Хотя они жили вместе, уходить от него, даже на несколько часов, становилось для Эли все сложнее. Закрывая за собой дверь квартиры в то утро, она осознала, что отлично понимает Зою, с которой они с Сеней не могли встретиться на протяжении нескольких недель после пробуждения. Все свободное время она посвящала Андрею, утоляя потребность в том, что могла подарить только родственная душа. И дело, как объясняла Зоя, было не только в физическом желании. «Когда я рядом с ним, это нечто чистое, прекрасное и настоящее, – говорила она спустя неделю после встречи, улыбаясь самой себе. Эля слушала подругу очень внимательно, хотя в тот момент ее одинокие душа и сердце обливались кровью. – Как небо вдали от города, понимаешь? Кажется, будто оно далеко, но на самом деле ты погружаешься в него, будто отрываясь от земли, и в памяти остается только то, что действительно важно. Он. Ваши видения. И будущее, которое становится реальным сейчас».

Сеня, обретший в лице Яны еще одного лучшего друга, описывал свое состояние как чувство абсолютного счастья – такого, которое длится не мгновение и не два под влиянием хороших новостей, но становится постоянной частью тебя и кажется бесконечным. Поделиться им хотелось лишь с одним человеком на свете, который и стал его причиной.

Для Эли это было все, о чем говорила Зоя, что повторял Сеня. Небо, бесконечное счастье. Чувство, которое в равной степени пугало и восхищало, которое, казалось, было слишком велико, чтобы его могло выдержать ее сердце. Она не решалась погрузиться в него в одиночку. Только вместе с Сашей, шаг за шагом, прикосновение за прикосновением.

Ту же нежность, о которой он говорил накануне, Эля всегда видела и в его глазах. Ощущала в каждом объятии и – позже – поцелуе. Постепенно Саша стирал из ее памяти те жестокие и грубые слова, которые она слышала в прошлом и которым изо всех сил старалась не верить. И избавил от страха, что однажды из глубины памяти могут появиться надежно запертые воспоминания о том, что случилось годы назад. Когда у нее украли первый поцелуй и другие прикосновения, которые должны были принадлежать только им с Сашей, когда она сходила с ума от ужаса при мысли, что тетя права и она не сможет быть вместе даже со своей родственной душой. Они не смогли отобрать у нее то, что она чувствовала сейчас, – способность наслаждаться любовью своей родственной души.

Эле было прекрасно известно значение выражения «заниматься любовью», но теперь оно казалось несправедливо простым. Так можно было описать каждое прикосновение, взгляд и слово, которыми они с Сашей обменивались по утрам после звонка будильника или вечером, когда с работой было покончено. И чем ближе они становились, тем сильнее ей хотелось большего, словно годы, проведенные в поиске, все отчетливее давали о себе знать. Даже ее собственная неопытность больше не казалась большой проблемой, когда он смотрел на нее с такой жаждой. Все это время Эля переживала о другом.

Что, если, когда они с Сашей будут… вместе, ему снова станет плохо, как тогда, в больнице? Или что-то еще пойдет не так из-за его травмы? Она прочитала в Интернете достаточно противоречивых историй, чтобы запутаться окончательно, и не решалась задавать вопросы на эту тему, не зная, как правильно подобрать слова. Саша и без того расстраивался, если в конце дня чувствовал головную боль и усталость. Когда после их первого поцелуя они разошлись по разным комнатам, Эля решила, что предоставит ему право сделать первый шаг и сможет подождать еще.

Весь день из ее головы не шли его вчерашние слова, и она поняла, что в этом случае уже не должна была молчать. Она задолжала ему объяснение. В ее представлении оно должно было быть озвучено сегодня же за ужином, где была бы их любимая еда, возможно, приятная музыка, а до момента, когда нужно было ложиться спать, оставалось бы достаточно времени. Было бы идеально, если бы он поцеловал ее в прихожей, как часто делал, и тогда она бы сказала ему все прямо в тот момент…

Представляя себе его улыбку и предвкушая идеальный вечер, после работы Эля сразу поспешила домой, но, едва открыла дверь, услышала резкий голос, доносившийся из комнаты Саши. Он спорил с кем-то об Альде, это было очевидно, но вставлял столько аббревиатур и других непонятных слов, что понять суть разговора становилось невозможно. У Эли вырвался вздох: это могло продолжаться как пять минут, так и целый час, и после его настроение было непредсказуемым. Переодевшись в домашнюю одежду, она прошла на кухню и невольно расплылась в улыбке при виде накрытого на двоих стола и бумажного пакета на столешнице. Ужин они обсуждали еще днем, и Саша явно подгадал время доставки к ее приходу.