Его хриплый голос был мягким. Пальцы замерли чуть выше ее поясницы, едва касаясь кожи под футболкой. Он поцеловал ее после того, как пожелал спокойной ночи, но ни один из них не пожелал отстраняться первым. Эля лежала у него на груди, запутавшись ногами в одеяле на своей половине кровати. Под ее ладонью оказался кулон с черной жемчужиной.
– Да. Я просто не ожидала, что это будет так.
– Как?
Эля бросила взгляд на свои руки, на которых выступили мурашки. Мысли путались, не давая подобрать ответ, пока все внимание Саши было сосредоточено на ней.
– Удивительно.
Едва произнеся это слово вслух, она поняла, до чего слабым оно казалось. Прикосновения Саши всегда ощущались по-особенному, но теперь, когда они стали друг для друга бо́льшим, чем родственными душами, все ее чувства как будто обострились. То же ощущение тепла, которое поразило ее во время пробуждения связи, отныне поселилось в груди, вспыхивая всякий раз, когда он был так близко. Это не было образным сравнением, но физическим ощущением. Оно щекотало ее кожу, как свет летнего солнца, и порой она верила, что видела его искры в устремленных на нее глазах Саши. Когда их лица были так же близко друг к другу, как сейчас, например. В такие моменты легенда о пыли с одной звезды, из которой были созданы родственные души, казалась почти реальной.
– Я читала много романтических книг о родственных душах, – объяснила она, – и думала, что буду знать, что почувствую с тобой. Но все знания сразу вылетели из головы.
– Сочту за комплимент. – Саша довольно ухмыльнулся. – После «солнца» это мой любимый.
Могло показаться, что он не разделяет ее удивление, но его взгляд говорил Эле об обратном. И при мысли о том, каково будет оказаться с ним кожа к коже, на ее щеках вспыхнул жар.
Саша провел кончиками пальцев по ее спине вверх и вниз, и его ухмылка превратилась в задумчивую улыбку.
– Раньше я не придавал им особого значения – прикосновениям. И не понимал тех, кто говорит, что не может жить без объятий или хочет все время держаться за руки. Или делать что-то еще. Зачем? Если только вы не родственные души, которые только что встретились. И не находитесь в девятнадцатом веке, где даже находиться наедине было нельзя. В других случаях в это уже верится с трудом.
– А теперь? – спросила Эля.
– Я начал думать… – В ответ на ее хихиканье Саша насупился, но в его глазах блестело веселье. – Да, такое случается время от времени. Я начал думать, что больше те слова не кажутся странными.
Свободной рукой он убрал непослушный локон ей за ухо и дотронулся до щеки. Эля склонила голову, прижимаясь к его ладони. Его голос был таким же ласковым, как и прикосновение.
– Так я всегда знаю, что ты реальна, а не плод моего воображения после операции. Вдруг я еще в коме и все, что сейчас происходит, мне только кажется. Прежде я не мог представить, что в одном человеке может быть столько нежности и тепла. Я все пытаюсь понять, в чем твой секрет, но даже наша связь не дает мне ответа.
Его пристальный взгляд неторопливо скользнул по ее лицу и вернулся к глазам, словно он и сейчас продолжал свои поиски. Порой своей откровенностью Саша заставал ее врасплох, но если бы Эля уже не любила его больше всего на свете, то точно влюбилась бы сейчас.
– Подумай еще немного, – сказала она. – Все очень просто.
– Ты дразнишь меня?
В ответ на его притворную обиду она улыбнулась.
– Ни в коем случае. Ты уже знаешь ответ.
Как он мог задаваться подобными вопросами? Она же фактически призналась ему еще в то утро перед их первым поцелуем. И повторила его во время их свидания на веранде на крыше, уже в подробностях. Неужели он не понял?..
Облизнув губы, Эля заговорила:
– Саша…
– Александр, – вдруг вмешалась Эсмеральда, нарушая их уединение, – вы просили напомнить, что пора ложиться спать.
Саша удивленно оглянулся на колонку.
– Я не просил!
– Вы сказали, что вам нужно соблюдать режим сна. Вы со мной не попрощались, а значит, еще не спите.
Эля не удержалась от смеха при виде ошеломленного выражения его лица. Такой сообразительности от Эсмеральды не ожидал даже ее создатель.
– Теперь буду знать, – наконец саркастически отозвался Саша. – Спокойной ночи, Эсмеральда, можешь отдыхать и выключить микрофон. Эля, что ты говорила?
– Ничего, – покачала головой она. Момент был упущен, и говорить второпях ей не хотелось. – Она права, уже поздно.
– Я сотворил монстра, – сокрушался он, выключая свет. – Восстание машин неизбежно.
Эля не стала возвращаться на свою половину кровати, и той ночью они заснули, обнимая друг друга. А когда проснулись по звонку ее будильника, Саша долго и запутанно, борясь с остатками сна, уговаривал ее остаться и обещал купить сколько угодно голубики, книг и круассанов.
