Мир твоими глазами полностью

Саша начал писать Эле, но в итоге переключился на звонок. Сообщение с каждым разом выходило все более длинным и запутанным. Кто знает, как она представляет себе ужин с его семьей после того, что видела в больнице. Хотя нужно было отдать его родственникам должное: за прошедшие месяцы никто из них не пытался убедить его сменить работу, ограничиваясь вопросами о самочувствии. Это сделало мысль о предстоящей встрече чуть менее тревожной.

Вдруг Саша замер в кресле. Он успел принять тот факт, что их с Элей встреча может пройти в присутствии его семьи, но даже не подумал о том, что она может просто отказаться идти на ужин. Когда-то он подтвердил, что они с ней были друзьями, но друг из него вышел, откровенно говоря, паршивый. Оглядываясь на прошедшие месяцы и вспоминая рассказы о ее старых друзьях, он видел это болезненно четко.

Он уже был готов нажать «отбой», когда запустился счетчик времени разговора.

– Саша?

Голос Эли прозвучал тихо и почти робко, словно она боялась начинать разговор, и все же он был невероятно рад его слышать.

– Привет, – выдохнул Саша, автоматически сжимая телефон крепче. – Ты уже знаешь про ужин?

– Да. Я сказала Софье, что пойду.

Саша кивнул сам себе, чувствуя одновременно и облегчение, и тревогу.

– Это не помешало твоим планам?

– Нет. А твоим?

– Тоже нет.

– Хорошо.

На несколько секунд в трубке повисла тишина, а затем до него донесся шум улицы и стук каблуков. Похоже, Эля тоже направлялась домой.

«Скажи что-нибудь, раз позвонил ей сам. Не молчи, как полный идиот. Это твоя родственная душа!» – настаивал голос, неожиданно набравший силу впервые за долгие недели.

В памяти сразу же вспыли тексты многочисленных сообщений, которые Саша писал ей и не отправлял, стирая букву за буквой, а затем и целые слова, которые больше никому не говорил. Но сейчас было не время думать о них.

– Наверное, у тебя есть вопросы? – осторожно предположил он.

– Саша, я очень волнуюсь, – без промедления призналась Эля, – хотя и не сказала об этом твоей маме. Я не специалист по семейным ужинам с начальством. Как они у вас обычно проходят? Каких тем мне лучше избегать? Что рассказать о себе?

Саша откинулся в кресле, сжимая и разжимая пальцы правой руки, как советовал врач.

Раньше они устраивали семейные ужины только по особым поводам – в честь дня рождения матери или дяди или приезда Геннадия в Москву по делам. Закончив обсуждать политику и придя к выводу, что в каждой стране хватает проблем, кто-то вспоминал новость, связанную с «Иниго» или начальником Саши в частности. Ему приходилось игнорировать намеки, что пора сменить место работы, или не игнорировать и вступать в очередной спор на повышенных тонах. Когда стало ясно, что после подобных встреч ему требуется несколько часов в одиночестве и тишине, чтобы прийти в себя, он перестал участвовать в них. Встреча с матерью перед Новым годом должна была стать первой за много месяцев.

– Мать и дядя говорят о работе, но на всякий случай лучше не упоминать при них Альду. Отец о новой семье рассказывает мало, и мы о ней почти не спрашиваем. О себе ты можешь сообщить то, что считаешь нужным.

– Значит, говорить о работе за семейным ужином – нормально. Поняла, – пробормотала Эля. – А какие еще темы вы обычно обсуждаете?

– Зависит от ситуации. Общие знакомые, новости, еда. – Даже в собственных ушах его голос начал звучать более сдержанно. – Все как обычно.

– Как обычно, – без тени насмешки, растерянно повторила она. – Знать бы еще, что это значит.

– Ты не должна так переживать, – проворчал Саша. В последний раз его убеждали, что Альда превращает детей в зомби.

– Это твоя семья! Как я могу не переживать?!

Саша открыл рот, но не смог произнести ни звука. Будь это кто-то другой, он бы решил, что дело было лишь в статусе его матери. Неужели Эля боялась разочаровать его?.. Даже после всех этих месяцев? Он не знал, что делать с этим предположением. В офисе и вне его никому не было дела до его чувств, у него не было опыта серьезных отношений, а отец был не самым лучшим учителем по части связи родственных душ. Он всегда говорил, что однажды Саша должен будет понять все сам. Звучало не очень ободряюще.

Прежде чем Саша мог что-то ответить, Эля попрощалась, пояснив, что спускается в метро. Она не поинтересовалась, свободен ли он сегодня вечером, и он не решился спрашивать о том же. Он положил трубку, игнорируя внутренний протест и не чувствуя и тени того облегчения, которое ощущал всего несколько минут назад.

Выйдя из такси следующим вечером, Саша сделал несколько шагов и остановился перед верандой ресторана на Цветном бульваре. Стояла ясная и теплая погода, и свободных столиков почти не осталось. Высокого мужчину в углу, скрытом от вечернего солнца под навесом, он узнал сразу. Отец сидел лицом к проезжей части и что-то печатал на телефоне, по привычке наморщив лоб. За месяцы, прошедшие с их последней встречи, его кожа сильнее загорела под стамбульским солнцем, а седина в густых светлых волосах стала заметнее.