Странный вопрос возник в его голове однажды днем, совершенно неожиданно, и поставил в тупик. Что это вообще значит? Ответ был очевиден, и он отругал себя за легкомыслие. Однако после этого Саша несколько дней не просил Эсмеральду озвучивать сообщения от Эли и тщательнее обдумывал собственные. Может быть, Софья и не критиковала его в ее присутствии, но однажды он сам совершит ошибку, которую не сможет исправить. Попросит больше, чем нужно, оскорбит не подумав, пообещает то, что не выполнит, – словом, сделает все то, о чем его давно предупреждал Никита Егорович, и ранит свою родственную душу. Он не поступит так с Элей.
На часах было почти семь, и многие сотрудники «Иниго» начали собираться домой. Саша, следуя рекомендациям врачей, должен был последовать их примеру, но вместо этого закрыл дверь кабинета и сел за стол, не отрывая взгляда от экрана телефона. Найдя диалог с Элей, он отправил короткий ответ на присланную ею новость и нажал на фотографию профиля. Кто-то сфотографировал ее за столом, наклонившей голову в сторону и запустившей руку в густые кудри. Черно-белая обработка сделала ее тонкие черты выразительнее. Глядя в сторону, она казалась задумчивой и одновременно серьезной, и Саша подавил желание пересмотреть старое видеосообщение, чтобы снова увидеть ее улыбку. Других фотографий у него не было; найти Элю в социальных сетях было проще простого, но там фото профиля везде служила Царевна-Лебедь с картины Врубеля.
Он снова вернулся в диалог и, нахмурившись, уставился на мигающий курсор. Сейчас было совсем не время строить планы, не связанные с работой, но он больше не мог игнорировать желание увидеть Элю. Казалось, будто, впервые произнеся ее имя при посторонних вне стен больницы, он потерял способность думать о чем-либо еще. Возможно, из-за того, в каком он был состоянии в момент пробуждения связи, симптомы сепарации все еще давали о себе знать. Это было странно, но не невозможно. Итак, они встретятся, его душа получит то, что хочет, и он будет спокойно жить дальше.
Но уведомление о входящем звонке на экране Саша проигнорировать не мог и едва не застонал вслух. В сутках было чуть больше восьмидесяти шести тысяч секунд, но
– Папа?
Сперва Эля решила, что неправильно поняла Софью.
– Вы хотите, чтобы я пошла с вами на ужин?
– Гена собирается встретиться с Сашей и заодно познакомиться с тобой. Миша тоже там будет, – добавила Софья. Затем ее тон стал почти ворчливым: – Он клянется, что уже говорил мне раньше, что приедет в Москву завтра утром, хотя это не так. Я бы точно запомнила. Некоторые люди не меняются даже спустя годы…
Эля слушала вполуха, пока разум пытался осознать смысл ее слов. Софья позвала ее на семейный ужин. Завтра вечером она может познакомиться с отцом своей родственной души и сидеть за одним столом с ним и его семьей. И еще она понятия не имеет, как охарактеризовать текущие отношения с Сашей. Она крепко сжала ежедневник, надеясь, что пальцы перестанут дрожать.
– Ты хочешь пойти?
Эля постаралась сохранить невозмутимое выражение лица, хотя разум завопил:
– Ни ты, ни Саша не говорили о том, что прекратили общаться, – продолжала Софья. – Поэтому я предположила, что ты будешь не против, да и он уже согласился. Разумеется, в этот вечер мы будем уже не начальницей и подчиненной, так что не воспринимай это как приказ. Или, может быть, Саша сделал что-то не так?
– Нет. – Он не делал почти ничего, в этом и была проблема. – Я удивилась, что ужин будет так скоро.
– Ну, его отец верит, что мы давно об этом знали, – неодобрительно произнесла Софья. – Я удивлена не меньше тебя. Не волнуйся: как я сказала, это будет обычный семейный ужин.
Эля не стала говорить, что семейным ужином для нее был день рождения мамы Зои, который та всегда отмечала в компании дочери и двух ее лучших друзей. Это были шумные и веселые часы в уютной маленькой квартире, которую Эля втайне считала своим убежищем в школьные годы, но что-то подсказывало, что Софья вкладывала в эти слова другой смысл. Тот факт, что когда-то Эля брала уроки этикета для другой работы, сейчас служил немалым облегчением: по крайней мере, о своих манерах за столом она могла не беспокоиться.
– Я могу сказать Гене, чтобы бронировал столик на пятерых?
Как Саша воспринял бы ее отказ? Решил бы, что она хочет разорвать их связь, и не стал возражать? Или стремился бы выяснить причину? У нее не было ответа, и она не обладала достаточной решимостью, чтобы попытаться узнать его, задав прямой вопрос. Куда легче было думать о том, что, впервые встретившись за пределами больницы, они смогут положить конец неопределенности.
Прежде чем Софья могла заметить ее сомнение, Эля кивнула.
– Да.
