– Я получил приказ добавить к кофе десерт, потому что, цитируя моих дочерей, нельзя пить его просто так. Если твои вкусы не изменились, можешь отдать Эле. Она любит нугу?
Саша пожал плечами.
– Как часто вы с ней общаетесь? Соня мне не сказала.
– Когда есть возможность.
– Что это значит?
– После выписки я был очень занят.
– Ай-ай, – удивленно протянул отец на странный манер. – Тогда, возможно, тебе лучше поговорить с ней один на один, прежде чем мы сядем за стол.
– Почему?
– Если я прав, то ты поймешь, когда увидишь ее.
Саша недоуменно нахмурился.
– А можно без этих загадок?
– Я уже сказал: ты поймешь. Все зависит от индивидуальных особенностей, но ты мой сын, так что и о генетике забывать нельзя.
На этой интригующей ноте Геннадий повернулся к подошедшему к их столику официанту. Саша, так и не успев ничего выбрать, заказал первое, что увидел в меню, и забыл об этом, едва их снова оставили одних. По какой-то причине он не мог ни на чем сосредоточиться и был вынужден сцепить руки на коленях, чтобы сидеть спокойно, хотя его то и дело тянуло оглянуться. От волнения или нетерпения, он не понимал.
Им принесли заказанную Геннадием бутылку воды и разлили по стаканам. Саша едва успел сделать глоток, когда, повинуясь какому-то внезапному порыву, обернулся через левое плечо. Спустя пару секунд смутное ощущение, не дававшее ему покоя, стало абсолютно ясным. Обогнув группу подростков, к веранде направлялись Эля, его мать и дядя.
Сашей завладел инстинкт – более подходящего слова он подобрать не мог. Поставив на стол стакан и едва не расплескав воду, он поднялся на ноги, машинально отметив, что отец последовал его примеру. Глаза Эли встретились с его и изумленно расширились. Она остановилась перед верандой, где недавно стоял Саша, пропуская вперед дядю и мать. Саша сжал плечо одного и быстро чмокнул в щеку другую, слыша их голоса, но не разбирая слов из-за шума сердца в ушах. Ноги сами несли его вперед, и наконец он остановился перед Элей.
Эля была одета в широкую темно-синюю юбку и белую блузку с короткими рукавами – сдержанно и в то же время нарядно. Во взгляде плескалось волнение, но она стояла неподвижно, спрятав руки под сложенным пиджаком, пока наконец не протянула вперед левую ладонь. Саша поспешно обхватил ее своей, не отрывая глаз от голубых отпечатков в ее темно-карих радужках, и у обоих одновременно вырвался вздох. Напряжение, переполнявшее его последние часы, рассеялось без следа, и, судя по опустившимся плечам Эли, она ощутила то же самое.
«
Теперь было понятно, почему отец советовал ему сперва встретиться с ней один на один. Саша, веривший, что сможет просто поздороваться с ней и сесть за стол, едва сдерживался, чтобы не притянуть девушку к себе и заключить в объятия на глазах у родных и прохожих. Желание, удивившее бы его в любой другой ситуации, сейчас казалось абсолютно естественным. Он окреп и набрался сил с тех пор, как покинул больницу, их связь давно перестала быть хрупкой, но все это ничуть не уменьшало потребности в чувстве тепла и умиротворения, охватившего его в эти минуты. Носа коснулся знакомый сладковатый аромат ванили, всегда сопровождавший Элю. Как он мог прожить один целых три месяца, не ощущая ее присутствия?
Три месяца…
Это осознание словно прояснило его зрение, и Саша обратил внимание на то, что не увидел сразу, захваченный ощущением близости Эли. Ее щеки похудели, руки, которые он мог узнать, даже закрыв глаза, тоже стали тоньше. И впервые за все время их знакомства он заметил на ее лице пудру и румяна.
– Ты в порядке? – тихо спросил Саша вместо приветствия. В ее глазах появилось странное выражение, но голос звучал ровно.
– В последнее время я сильно уставала, – ответила Эля. – Ничего страшного.
– Рада тебя видеть.
Она мягко высвободила руку и направилась мимо Саши к столику, где уже ждали остальные. Он поплелся следом, со стыдом осознав, что ни разу не поинтересовался, как она себя чувствует, даже когда больницу закрыли на карантин. Ждала ли она этого? Друзья ведь так делают, даже если редко видятся, верно? Он так давно не встречался с друзьями, что и забыл, как себя вести.
