После того как отец не приехал в марте, как обещал Софье, Саша задумывался о том, чтобы заблокировать его номер. Он был по горло сыт обещаниями, которые не выполнялись в девяти случаях из десяти, и не собирался звонить и устраивать скандал, который не привел бы ни к какому результату. Вся жизнь его отца теперь была в Турции. Затем Софья сообщила истинную причину: одна из сводных сестер Саши, Дениз, заболела пневмонией, и, пока Эсин была с ней в больнице, его отец остался дома, чтобы присматривать за двумя другими дочерьми. Тот факт, что он все же обладал способностью заботиться о других людях, немного смягчил Сашу, хотя и вызывал вопрос, почему нельзя было сказать об этом напрямую. Саша никогда не оскорблял его новую семью, смирившись с тем, что теперь общение с отцом станет еще более редким.
Поэтому, когда Геннадий наконец-то позвонил Саше после выписки, первой реакцией того было удивление: что такого могло случиться? Случилось чудо: он не только горячо извинялся за то, что не смог приехать, но и вспомнил, что его единственный сын встретил родственную душу, и хотел познакомиться с ней. Вопреки обыкновению, он даже не расспрашивал его о работе. Саша ничего не сказал об этом разговоре Эле, но, оказалось, впервые в жизни недооценил отца.
Это было необычное чувство. Не радость и не облегчение, но что-то близкое к любопытству.
Увидев замершего у входа на веранду мужчину, к нему подошел администратор ресторана.
– Вы будете один?
– Меня уже ждут.
При звуке приближающихся шагов Геннадий поднял голову и широко, радостно улыбнулся. У его голубых глаз был лиловый оттенок, один из самых редких в мире. Саша протянул руку, но отец проигнорировал это и, положив телефон на стол, встал и неожиданно заключил его в объятия.
– Саша, я так рад тебя видеть. Ты прекрасно выглядишь. Ты огромный молодец.
Смутившись из-за публичного проявления чувств, Саша неловко похлопал его по спине. До своего отъезда Геннадий вел себя с ним куда более сдержанно. В произошедших переменах могла быть виновата как новая культура, в которой он теперь оказался, так и жизнь с родственной душой после долгих лет разлуки.
– Привет.
Отец отстранился и, сжав его плечи, смерил пристальным взглядом с головы до ног.
– Отлично выглядишь. Кажется, даже немного подрос.
– Скорее это ты с возрастом уменьшаешься, – по привычке проворчал Саша.
Отец рассмеялся.
– Чувство юмора на месте. Отлично.
Саша сел напротив него и автоматически взял в руки меню, но не мог разобрать ни строчки. Он нервничал из-за предстоящей встречи с Элей, не писавшей ему ничего со вчерашнего вечера, и понятия не имел, о чем говорить с отцом, пока не пришли остальные. Почему его мать и дядя решили опоздать именно сегодня? Несколько минут отец и сын провели в тишине, не поднимая друг на друга глаз, пока первый не заметил:
– Ты говорил, у тебя были проблемы с правой рукой.
– Мне уже лучше, – коротко сказал Саша, во второй раз перечитывая список десертов. Это было правдой лишь отчасти, и ему не хотелось обсуждать эту тему. Зато был вопрос, который он не задал по телефону. – Как Дениз?
Геннадий помолчал, обхватив правой рукой левую. На его безымянном пальце было обручальное кольцо, на указательном – еще одно, с гранатом, который Саша узнал автоматически. В детстве он иногда заглядывал в атласы драгоценных камней своей матери. А родственные души, между которыми была романтическая связь, обычно выбирали украшения с красными или розовыми камнями.
– Первое время я приезжал к ней каждый день, – тихо произнес отец, устремив на Сашу усталый взгляд. – Эсин фактически поселилась у нее в палате. Врачи говорили, мы должны быть готовы к любому исходу. У нее оказались очень слабые легкие.
Саша почувствовал, как у него по спине пробежал холодок. Для него, взрослого мужчины, больничная палата со временем начала казаться едва ли не тюремной камерой. Каково там было маленькой девочке? Даже в присутствии матери? Он никогда не видел вживую ни одну из трех сводных сестер, но когда-то отец присылал фото. Все они унаследовали отцовские голубые глаза и темно-рыжие волосы матери.
– Сейчас ей уже намного лучше, но про дайвинг пришлось забыть. Знал бы ты, сколько было слез. – Отец послал Саше печальную улыбку. – Я пообещал привезти самые вкусные конфеты, какие есть в Москве, чтобы хоть немного ее порадовать. Дениз передавала тебе привет. Эсин, Лале и Мелек тоже. Еще они просили передать тебе подарки.
В пакете, который Геннадий подал ему через стол, оказались плетеный брелок с «глазом Фатимы», большая жестяная банка и картонная коробка.
– Брелок плела Дениз. Назвала его оберегом от больниц. Еще я привез лучший кофе, который ты пробовал, и нугу.
Саша посмотрел на бусину с нарисованным на ней круглым голубым глазом и неровные узелки длинного брелока. Прежде они с сестрами не обменивались подарками, и искренние старания девочки были очень трогательными. Он убрал брелок обратно и спрятал пакет в рюкзак, стоявший на принесенной официантом подставке.
– Передай ей спасибо от меня.
