– Закон невмешательства – один из главных для всех миров, – подал голос Крендель.
В сумраке платформы показался сложенный из глиняных кирпичей приют. Громоздкое безобразное здание с узкими длинными окнами напоминало неуклюжий многоугольник.
– Хоть глины у нас достаточно, – Лаура остановилась у входа. – Облегчает постройку зданий.
– Сюда может зайти любой? – Тимур рассматривал грязную табличку «Приют “Возрождение”».
– Зайти и поиграть с детьми может каждый, желающих, правда, немного, – равнодушно ответила Лаура и толкнула дверь.
Они беспрепятственно прошли мимо охранника, уныло ковыряющегося в зелёно-коричневой массе, размазанной по тарелке. Он безразлично скользнул по ним взглядом и отвернулся. Выбеленный извёсткой коридор привёл их в большую комнату, где под тусклым дрожащим светом свечей на потёртом ковре играли несколько детей. Малыши как по команде подняли глаза и уставились на них. Тимур изо всех сил старался сдержать эмоции и сохранить невозмутимость. Теперь он понял, о чём говорила Лаура, – бóльшая часть воспитанников была изуродована аномалиями. Малыш лет четырёх, который сидел ближе всех, с кряхтением поднялся на кривые ножки и, коверкая слова, спросил:
– Мы пойдём гулать?
Правая половина его лица была покрыта ужасными рубцами, а левая осталась абсолютно чистой, с нежной, почти прозрачной кожей. В глубине голубых глаз таилась надежда: вдруг сегодня пришли именно за ним?
Тимур почувствовал, как его захлёстывает волна отчаянного бессилия, и судорожно сжал кулаки. Крендель тревожно заворочался на груди.
– Нет, сегодня не получится, – буднично ответила Лаура.
Малыш сразу сник, снова уселся на пол и стал что-то рисовать карандашом на дощечке.
– Но эти же вполне нормальные, – стараясь взять себя в руки, тихо сказал Тимур. – Что с ними не так?
– Они получили необычные способности.
– И только поэтому от них отказались родители?
– Это пугает. Как бы вам жилось с ребёнком, который умеет менять облик или двигать предметы? Вы бы смогли с ним общаться? В том-то и дело, не все выдерживают такое испытание. Надо попробовать расспросить, они всегда очень смышлёные.
– Привет, – Тимур присел возле одного из малышей.
– Здравствуйте, – мальчик поднял на него глаза удивительного василькового цвета.
– Как дела?
– Вы странник? – ответил он вопросом на вопрос.
– С чего ты взял? – удивился Тимур.
– Так думает киса у вас за пазухой.
– А что ещё она думает? – рассмеялся Тимур, расстёгивая куртку.
– Да что же такое! Всё время меня приписывают к кошачьим, – проворчал, выглядывая, Крендель.
– Он очень любит вас и волнуется, чтобы с вами ничего не произошло. – Малыш затих, словно прислушиваясь к чему-то, и добавил: – Как с Агатой.
– Ты читаешь мысли? – догадался Тимур.
– Да, – буднично согласился малыш и занялся самодельными глиняными кубиками. – Хаим в следующей комнате. Не бойтесь, я никому не скажу.
– Как он выглядит?
Малыш молчал, продолжая строить что-то вроде стены. Тимур не стал переспрашивать, лишь погладил его по голове.
Пройдя в другую комнату через узкую дверь, они оказались в такой же, только чуть меньшей по размеру, детской. За грубо сколоченным столом сидел мальчик лет шести с коротко остриженными тёмными волосами. Он скользнул по ним равнодушным взглядом и продолжил увлечённо закручивать болтик, используя вместо отвёртки палец. Тимур несколько секунд наблюдал за малышом.
– Хаим?
– Да.
– Привет, как ты это делаешь? Никогда такого не видел! – Тимур встал на колени возле стола.
– Не знаю, – буркнул Хаим.
Он достал новый болтик, повертел в руках, и его палец принял форму крестообразной отвёртки.
– Ничего себе, – искренне удивился Тимур.
– И как это получается? – любопытная мордочка Кренделя снова появилась из куртки. – Теперь я понимаю, что имел в виду Олав, когда рассказывал о человеке-ключе.
– Это ребёнок, – Тимуру неожиданно стало стыдно, что они пытаются использовать несчастного мальчика. – А мы втягиваем его почти в преступление.
– Но у нас нет другого выхода, – возразил Крендель. – Кстати, это твоя идея, а теперь ты злишься на меня.
– Значит, нужно придумать что-нибудь.
– Так думай. Малыш хоть наестся у нас вдоволь, – проводник с жалостью смотрел на маленькое худое тело.
– И придумаю, – разозлился Тимур.
– Вы меня отсюда заберёте? – вдруг спросил Хаим, оторвавшись от своей игрушки. В его глазах светилась такая же надежда, как у малыша в первой комнате.
– Понимаешь… – Тимур смутился, не зная, что сказать.
– Не заберёте, – глаза Хаима погасли, он опустил голову и осторожно погладил Кренделя.
– Девяносто процентов детей из приюта – двуликие, а если он попал именно в оставшиеся десять? – Лаура стояла, облокотившись на косяк.
– Придётся проверить, – неожиданно вырвалось у Тимура. – Пошли, Хаим, – он протянул руку. Мальчик недоверчиво посмотрел на него и осторожно вложил свою ладонь. Она оказалась такой маленькой и холодной, что у Тимура дрогнуло сердце.
Как и говорила Лаура, охранника совсем не интересовало, куда забирают воспитанника приюта. Он даже голову не поднял, когда посетители проходили мимо.
