— Если честно — очень в этом сомневаюсь.
— Нам собираться к маршу не долго. Вы нас не догоните, особенно, если мы расставим пушки на этом берегу.
— Пан полковник предлагает нам убивать друг друга на радость Гитлеру?
— Кто командует вашими танками?
— Командир моего батальона майор Персов.
— Проводите меня к нему.
— Хорошо.
Полковник Бабич отдал распоряжения своим офицерам, вставил ногу в стремя и одним махом взметнул свое крупное тело в седло. Иванов решил ехать на другой берег в кабине полуторки Величко. Чего броневик зря гонять? Он очень надеялся, что воевать с уланами не придется, но пусть, на всякий случай, боевая машина побудет здесь. По мосту переезжали на западный берег последние армейские повозки со станкОвыми пулеметами и полковым обозом. Противотанковая батарея была уже здесь. Все шесть низеньких «бофорсов», стоявшие колонной вдоль обочины, оставались взятыми на передки.
Пан полковник в сопровождении переводчика и ординарца тронул коня шагом по мосту. Величко, в кабину которого сел Иванов, на первой скорости покатил следом. Польские фургоны слегка прижались к перилам, и полуторка вполне смогла пройти мимо них. Выехав на шоссе, кавалеристы перешли на рысь; Величко тоже переключил передачу. Встреча с батальоном произошла метрах в двухстах от моста. Поляки остановили коней заранее; Величко затормозил свою машину за ними и лейтенант Иванов вышел из кабины, привычным жестом оправляя комбинезон под ремнем.
Качнувшись запыленными клепанными корпусами в десяти метрах перед ними стали идущие впереди батальонной колонны четыре БТ-5. Через взлохмаченную первой машиной пылюку Иванов узнал в башенном люке второго танка своего недавнего соратника, круглощекого лейтенанта Гординского. Обойдя сидящих в седлах улан, Иванов улыбаясь заскочил на надгусеничную полку к товарищу и радостно пожал ему чумазую руку.
— Здорово, Виктор! — поприветствовал Иванов. — А я вас уже заждался.
— Привет, Володя! — ответил Гординский, поднимая противопылевые очки на шлемофон, — рад тебя видеть в добром здравии. Вам, говорят, панов стало мало — так вы наших немецких союзников расколошматили к едреней фене?
— Если бы не паны, — эти гребанные фашистские
— Как скажешь, постоим — покурим.
Иванов вернулся к полуторке, чтобы следовать дальше вдоль остановившейся колонны до комбатовской машины, но Величко его окликнул:
— А комбат у вас не гордый, — сказал он и кивнул на дорогу, где по встречной полосе лязгал гусеницами приближающийся командирский БТ-7, — сам решил подъехать, навроде того Магомета с горой.
Комбатовский танк остановился — майор Персов тоже поднял очки и спрыгнул на шоссе. Полковник Бабич и переводчик спешились и отдали поводья ординарцу. Сошлись. Козыряние. Знакомство. Короткий обмен приветствиями. И опять взаимные уговоры: сложите оружие — да оставьте нас в покое и мы спокойно, никого не трогая, уйдем на запад; вы попадете в плен к немцам — отобьемся; у нас приказ — у нас тоже; ваше правительство, отдавшее приказ, бежало — это ничего не меняет, мы все равно хотим бить немцев… И так, чуть меняя аргументы и их опровержения, тянулась бесконечная сказка про белого бычка. Персову это надоело, и он слегка повысил голос, добавив нотку раздражения:
— Послушайте, пан полковник, что я вам скажу. Ваша цель и воинский долг, как я понял, — громить фашистов. Так?
— Так. Но еще и защищать Польшу.
— Так какого дьявола вы меня здесь задерживаете? Голову мне морочите? Чем дальше на запад пройдет Красная Армия — тем меньше пройдет на восток германская. Неужели вам это не понятно? И вы, пан полковник, неужели не понимаете, что для вашего полка, при всей его храбрости и умении воевать, выбор стоит только в том, кому вы в итоге и в каком количестве сдадитесь в плен: нам сейчас или немцам потом, потеряв часть людей убитыми и раненными?
Полковник помолчал, снял каску, пилотку, достал из кармана галифе носовой платок и тщательно вытер потное, покрытое пылью, темное от загара крупное лицо. Постоял с непокрытой головой, подставляя ее под мягкий обдувающий ветерок, подумал. Майор его не торопил с ответом.
— К сожалению, — вздохнул полковник, — вы, по-видимому, правы. Выбор у меня только в том, кому в конечном счете сдать полк. Ладно. Я его сдам Советам. Договорились. Очень надеюсь, я не совершаю ошибку.
— Это не официальная информация, но я почему-то уверен, что наш союз с Германией долго не продлится. А вот наше с вами боевое братство, пан полковник, еще будет иметь продолжение. Кстати, в плен вы проследуете верхом на своих лошадях. Под нашей охраной, естественно, и без оружия.
— На лошадях? Первый раз слышу о таких условиях плена.
