— Мы будем вынуждены открыть огонь на поражение. Приказ нашего командования: как можно быстрее занять Хелм, чтобы не пустить сюда немцев. Вы же, пан майор, понимаете, что этот город все равно кто-нибудь займет: или мы, или немцы. Вам его не удержать. Предпочитаете Гитлера?
— Хорошо, — кивнул, немного подумав, майор, — мы сдадимся вам. Не вижу смысла подставлять своих солдат под вашу картечь и пулеметы. И Гитлер мне нравится еще меньше, чем Советы.
— Тогда прикажите своим людям сложить оружие и боеприпасы вот сюда (Карпенко показал пальцем) и отойти в угол между забором и домом.
Майор повернулся к своим солдатам, приказал встать, разоружиться и построиться. Солдаты вставали, шумели, но оружие складывать не торопились. К майору подскочил молоденький офицерик тоже с одной звездочкой на погонах, но без всяких нашивок, и стал что-то доказывать, размахивая руками («Требует не сдаваться» — тихонько перевел Плахотнюк); потом офицерик повернулся к поднявшимся с земли солдатам и стал громко обращаться уже к ним. Солдаты, не выпуская из рук польские маузеровские винтовки, заволновались, тоже стали кричать и спорить друг с другом. Майор расстегнул свою кобуру, спокойно извлек большой черный ВИС-35, второй рукой передернул затвор и плотно приставил офицерику к спине. Офицерик все понял, подавился очередной гневной фразой и затих.
Майор (в переводе Плахотнюка) грозным голосом опять приказал солдатам сложить оружие и сдаться Советам. Не слушать глупого молокососа подпоручика и не дать себя совершенно бесполезно для Польши расстрелять из пушек и пулеметов. Закончил он торжественным выкриком, что Польша еще не сгинула и скоро возродится.
Из строя вышли еще несколько офицеров со звездочками и подофицеров с нашивками и шевронам. Они, судя по переводу Плахотнюка, приняли сторону майора и тоже принялись убеждать солдат сдаваться. Солдаты еще немного пошумели и послушно стали скидывать в кучу перед собой винтовки и амуницию. Туда же побросали и каски.
Майор Зинтель аккуратно перевел курок пистолета в положение предварительного взвода, повернул флажок предохранителя, вложил массивный ВИС-35 обратно в кобуру и невежливо подтолкнул в спину к куче с оружием молодого подпоручика. Неподдержанный солдатами в благородном порыве геройски сразиться с Советами офицерик снял с ремня свою кобуру и с размаху, вымещая злость, бросил на винтовки. Забыв снять каску, отошел в сторону и уселся прямо на землю, обхватив высоко задранные худые колени руками. Когда разоружился и отошел в сторону последний солдат, майор расстегнул свой ремень и стал снимать с него кобуру с тяжелым пистолетом.
— Пан майор, — окликнул его Карпенко и перевел Плахотнюк, — личное оружие можете пока оставить. Я вижу, вам вполне можно доверять.
— Хорошо, — пожал плечами расстроенный капитуляцией майор и застегнул ремень обратно.
— Это
— Что вы имеете в виду? — сделал вид, что не понимает вопроса, майор.
— Здесь сколько? Рота? А вы в звании майора. У вас должно быть в подчинении еще, как минимум, две роты. Где остальные?
— Раньше я действительно командовал полноценным батальоном. А сейчас… У меня в подчинении вот эта рота и еще взвод неполной численности.
— Где взвод? На чердаках пулеметы приготовил и в окнах с бутылками бензина засел?
— Вы, я вижу, хорошо осведомлены о наших планах.
— Да, пан майор, осведомлены. И, как у нас говорят, сказав «А», говорите и «Б». Если вы сдали нам роту, сдайте и оставшийся взвод, пока ваши солдаты стрелять и поджигать не начали. Зачем нам лить славянскую кровь друга? Мы пока сюда к вам по улицам добирались, уже попадали в такие засады. Двое убитых у нас и ответным огнем башенных орудий уничтоженные пулеметные гнезда и одиночные стрелки из окон у вас; и расстрелянные в упор, а потом и сами сгоревшие от своих бутылок ваши поджигатели.
— Вы правы, — кивнул майор. — После сдачи роты, нет смысла нападать на вас взводом. Я могу сходить за солдатами сам или послать поручика с фельдфебелем.
— Сходите сами — я вам доверяю. Но без глупостей. И пусть ваши солдаты принесут с собой все свое оружие, включая пулеметы и бутылки с горючим.
Минут через двадцать вернулся майор Зинтель, идя впереди примерно трех десятков солдат. Кроме винтовок и ручных пулеметов поляки несли еще два разобранных станкОвых браунинга с толстыми водяными кожухами на стволах, железные коробки с запасными лентами и разнокалиберные бутылки, обвязанные у горлышек тряпками. Оружие сложили в общую кучу, а бутылки аккуратно, чтобы не разбить, составили в пустые деревянные ящики.
