Не доезжая метров двадцати до очередной подворотни, остановились. Величко осторожно загнал полуторку правыми колесами на тротуар, прижавшись к стене трехэтажного здания и освободив узкую проезжую часть мостовой. Вперед осторожно проехали броневики. Остановились, не глуша моторы. В темную подворотню осторожно забежали, держа винтовки на руку, Кузнецов с товарищем. Минут через десять они вернулись, к выглядывающему из башенного люка Иванову; туда же подошел и Карпенко. Красноармейцы рассказали об увиденном, лейтенанты посовещались и приняли решение, Кузнецов сбегал и передал приказ по остальным машинам.
Тяжелые высокие бронемашины, едва не задевая башенными перископами верхнее перекрытие (длинный прут антенны заранее пригнули и подвязали назад), с трудом протиснулись через тесную темную подворотню; следом во двор, залитый солнцем, заехали и полуторки. Отряд медленно проследовал друг за дружкой мимо каких-то деревянных сараев, мимо густых, начинающих желтеть деревьев и кирпичных одноэтажных флигелей. Впереди открылась ровная площадка с ухоженными цветочными клумбами и крашеными вкопанными скамейками, за ней над невысокими кустами краснел кирпичный забор, отгораживающий следующий двор. Броневики выстроились бок обок и замерли. Сзади из полуторок, стараясь по мере сил не шуметь, спешились красноармейцы, выгрузив из кузова и трофейный станкОвый гочкис. Бойцы, сохраняя тишину, рысцой подбежали к забору и замерли двумя группами по краям площадки, оставив между собой пространство метров в пятнадцать.
Бронеавтомобили, резко взревев моторами, слаженно рванули с места; в блин раскатали клумбы; продавили небольшие кусты и с легкостью разнесли своими бамперами и угловатыми капотами тонкий (в полкирпича) забор. Ворвавшись по рассыпавшимся обломкам в облаках красной пыли и шуме в следующий двор, они проехали еще метров десять и затормозили. Следом через пролом ворвались и рассыпались густой цепью позади брони все три отделения. Красноармейцы взяли наизготовку трехлинейки с примкнутыми штыками; пулеметчики с ручными дегтяревыми и браунингами попадали на землю, направив свои опирающиеся на расставленные сошки скорострелки на поляков; расчет длинноствольного станкОвого гочкиса довольно споро установил его треногу на правом фланге и заправил металлическую ленту в приемник. Буквально в полусотне метров напротив них, перед неоштукатуренной стеной двухэтажного дома — кто стоя, кто сидя на корточках или траве — замерли в разнообразных позах польские солдаты. Примерно рота. Картина Репина «Не ждали». Во всяком случае, с этой стороны.
— Олег, — приказал Иванов Голощапову, кончив поворачивать башню, — полосни слева направо над головами, но не задень никого. И по окнам не бей.
Голощапов прицелился и аккуратно повел длинную частую очередь, прочерчивая ярко красный пунктир в потемневшем от времени кирпиче над окнами первого этажа. Польские солдаты дружно распластались на земле, и не пытаясь отстреливаться. Голощапов отпустил гашетку пулемета — наступила звенящая в ушах тишина. Из красноармейской цепи вышли Карпенко и, в качестве переводчика, бессменный Плахотнюк. В наступившей тишине поляки поднимали головы, защищенные касками, встать не решались. То там, то тут среди лежащих раздавалось клацанье винтовочных затворов, загоняющих патроны в стволы. Но огонь пока никто открывать не спешил.
— Панове польские солдаты, — приблизившись, обратился через Плахотнюка лейтенант Карпенко (Плахотнюк кое-как переводил), — не нужно грозно щелкать затворами. Если с вашей стороны раздастся хоть
Встал с земли, отряхнулся, расправил под ремнем китель и подошел среднего роста сухощавый офицер лет тридцати с одной звездой и двумя нашивками на погонах. Козырнул двумя пальцами и представился:
— Майор Зинтель.
— Лейтенант Карпенко. Вы командуете этими людьми?
— Я.
— Прикажите вашим солдатам сдаться. Не нужно зря польскую кровь проливать. Шансов у вас нет. Никаких.
— Что с нами будет, если мы сдадимся?
— Пока посидите здесь, во дворе. Потом вас под конвоем отведут в лагерь для военнопленных. Нам только сегодня в первой половине дня на Западном Буге сдался в плен полнокровный уланский полк. Перед этим мы с этими уланами плечо к плечу сражались с немцами. Так получилось.
— Тогда, пан лейтенант, зачем нам сдаваться в плен? Давайте вместе бить немцев?
— Пан майор, — улыбнулся Карпенко, — я не против. Но есть большая политика. И
— А если мы не сложим оружие?
