Экипажи бронемашин, что поделаешь, приводили в порядок свою боевую технику еще дольше. Пока лейтенант Иванов, соорудив себе более-менее удобное место из разбитых частей баррикады, писал химическим карандашом подробный отчет о сегодняшних боевых действиях отряда (особенно о бое с союзниками-немцами); его экипажи, поднеся деревянные снарядные ящики на пять выстрелов, пополнили боеукладку; дружно пробанили после стрельбы орудийные дула; пулеметчики и башенные стрелки, вскрыв специальными ключами патронные цинки, в картонных пачках которых патроны были без винтовочных обойм, набили все свои опустевшие пулеметные диски; водители заправили бензобаки, долили воду в радиаторы, проверили моторы и ходовые части. Наведя порядок и оставив одного часового на две поставленные рядом бронемашины, вымотавшиеся физически и морально экипажи нашли во дворе под деревьями свободное местечко, выкурили по папироске, расстелили брезент, улеглись вместе с командиром тесной группой, накрылись вторым брезентом и дружно провалились в сон без сновидений.
На следующее утро в Хелм стали подтягиваться пехотные части второго эшелона и артиллерия. Подтягивались по-умному: пеших маршей не делали — солдатские ноги и время жалели. Штаб корпуса распорядился отправить грузовики моторизованных подразделений навстречу пешим маршевым батальонам и они, плотно загружаясь довольными красноармейцами, сновали ткацкими челноками взад-вперед. Прибывающая пехота прочесывала уже пройденные кварталы, отлавливая по дворам не отступивших польских солдат. Дома и квартиры пока не проверяли — успеется — не хотели излишне будоражить местное население. Стычек не было, выстрелы в городе практически прекратились.
Разведка, отправленная еще с вечера на дороги, выходящие из Хелма на запад и север, еще не заблокированные советскими частями, доложила, об отходе по шоссе в сторону Красностава нескольких крупных отрядов польской кавалерии и автотранспорта. 36-я легкотанковая бригада и пехота им не препятствовали (не поймешь далекое высокое начальство: то никого не выпускать — только плен; то не препятствовать и выпустить без боя). Черт с ними, нужно скорее двигаться на Люблин — немцы с то стороны поджимают. А бой с нежелающими сдаваться поляками только задержит и ослабит.
После обеда оставшийся гарнизон Хелма мирно и аккуратно сложил в отведенных местах оружие и сдался на милость Советов. Бригада Богомолова, оставив город на прибывшие стрелковые части, забрала обратно собственный транспорт для своей И приданной пехоты и двинулась тремя расходящимися колоннами широким фронтом на Люблин. Батальон Персова в этот раз наступал по асфальтированному шоссе, остальным достались второстепенные, покрытые утоптанным щебнем, дороги слева и справа.
В головном дозоре привычно двинулся сцементированный боями отряд Иванова из двух бронеавтомобилей и трех грузовиков. Танки, отставая с каждым километром, лязгали узкими гусеницами следом. Сопровождающая танки пехота на полуторках поневоле приноравливалась к их не быстрой ползущей скорости.
Колесные броневики и автомобили по асфальту катили быстро — только ветер свистел. Уже через час внимательно наблюдающий из башенного люка Дементьев после очередного плавного поворота шоссе обнаружил в бинокль примерно в километре впереди стоящую вдоль дороги чужую технику. Военную технику. Он приказал своему водителю Магнолину затормозить и поднял руку, останавливая весь дозор. Иванов велел Кольке подъехать к Дементьеву слева и стать рядом. Впереди, между редких уже начавших покрываться желтизной посадок по обе стороны от шоссе, он рассмотрел группу боевых серых машин. Немцы. А больше и не кому. Хоть крестов на технике с такого расстояния и не рассмотришь. А техника грозная: два пушечных танка с двух сторон на обочинах и еще что-то непонятное с, похоже, пулеметным щитком сверху. Очередной броневик, что ли? После вчерашнего боя возле моста, хотелось сразу бить на поражение. С-союзнички, мать их так-перетак промеж глаз да в растопырку раскаленной кочергой.
Подошел лейтенант Карпенко, тоже успевший в свой бинокль рассмотреть далекую группу.
— Немцы? — переспросил он Иванова.
— Они, — кивнул Иванов. — Зарядить бронебойными, — приказал Дементьеву и своему башенному стрелку, — и красные флаги на башни выставить.
— Будем воевать? — спросил Карпенко.
— Не хотелось бы, — пожал плечами Иванов. — Но на всякий случай приготовимся. Как-то нет у меня больше доверия к этим «верным» союзничкам.
— Что думаешь делать? На встречу ехать или здесь батальон ждать?
— Опасно к ним на встречу ехать. У них танки пушечные. Если первыми выстрелят — нам кранты.
— Послать на встречу парламентера?
— Могут расстрелять, как у моста. Ладно, подождем батальон. Не хочу людей терять. Олег! — крикнул Голощапову, — свяжись с комбатом.
— Нет связи, — откликнулся через время радиотелеграфист-пулеметчик.
— Как всегда. Туды ее в качель. Ладно, пробуй периодически, может, как приблизятся — появится.
