Миролюбивый поход полностью

— Что, лейтенант, — поприветствовал Иванова спрыгнувший с башни своего командирского БТ-7 майор Персов. — Опять молодец? Прямо на ходу воевать учишься. Какие у тебя потери?

— Еще раньше, товарищ комбат, двое красноармейцев из пехоты погибли и несколько получили ранения: пулемет с чердака не сразу заметили. А эту баррикаду взяли, можно сказать, без потерь. Только один боец у Карпенко пулю схлопотал. Санитар сказал: «Не опасно».

— Молодец, Иванов! И ты, и Карпенко, и все бойцы твоего отряда! Я в тебе не ошибся. Но, смотри, не загордись. Не теряй бдительности. Теперь так, немного задержимся здесь, приведем себя в порядок и продолжим движение. Комбриг меня торопит. Он с батальонами с юга продвигается, но медленно, гарнизон оказывает большое сопротивление. Против него и пушки действуют, не только бутылки с бензином, как у нас. Кстати, ты на баррикаде не смотрел: из чего они мои танки подбили?

— Нет, — покачал головой Иванов. — Мы еще не разбирали ни трофеи, ни побитых поляков. Там, — Иванов кивнул в сторону наваленной груды тел, — могут и живые остаться. Надо бы разобраться.

— Правильно мыслишь, вот сам и распорядись.

Через некоторое время красноармейцы принесли необычную винтовку. Винтовка была длиной в рост человека, очень толстоствольная, с массивным дульным тормозом и сошками возле передней части деревянного ложа. Принесли бойцы и ремень с окровавленными брезентовыми подсумками. В подсумках находились плоские магазины с необычными, сверкающими латунью, патронами, по три патрона в каждом. Калибр пули, на взгляд, такой же, как у винтовочного маузера, 7,92-мм, но гильза патрона была сантиметров на пять длиннее и гораздо толще. Больше пороховой заряд — больше скорость пули.

— А интересно, — сказал майор, крутя в руках мощный патрон, — калибр у пули обычный, а в танковой броне отверстия побольше диаметром остались. Как так? Раньше я с такими винтовками не сталкивался. В Красной Армии, насколько я знаю, такого компактного бронебойного оружия по штату не предусмотрено. В Испании и на Халхин-Голе наши тоже с таким оружием у противника не сталкивались. Выходит, 13 миллиметров брони наших «двадцать шестых» им не помеха. Сейчас они били метров с трехсот. Интересно, а лобовую броню моего БТ они тоже возьмут? Она у меня побольше будет, 22 миллиметра. И с какого расстояния?

— Так что, товарищ майор, — панибратски пошутил с командиром все еще взвинченный боем Иванов, — разрешите попробовать? Я отойду с этим здоровыдлом по улице метров эдак на триста и долбану вашему танку прямо в лоб.

— Да с удовольствием разрешу, — кивнул, поддерживая шутку, Персов. — Только стрелять будешь не ты. Ты в это время в моем танке посидишь. Чтобы, так сказать, самолично, из первых рук, а может, груди или лба, мог узнать бронепробиваемость и мне потом доложить.

— Не бережете вы свои ценные кадры, товарищ майор, — улыбаясь, покачал головой Иванов. — Не бережете.

— Так, а если эти ценные кадры не хотят беречь мой личный командирский танк? Хотят в нем лишних дырок понаделать, чтобы меня на марше продувало?

— А вдруг, ваша броня такой дуре будет не по зубам.

Пока они перешучивались, красноармейцы подвели польского солдата средних лет в сплошь залитом кровью мундире с четырьмя нашивками на погонах.

— Под мертвыми прятался, — пояснил рябой красноармеец с серым обветренным лицом. — Чуть мы его не проглядели (Персов кликнул своего переводчика).

— Вы ранены? — спросил комбат.

— Нет, — покачал непокрытой темно-русой головой поляк, — это кровь убитых вами моих товарищей.

— Если бы ваши товарищи по нам не стреляли — были бы живы, — пожал широкими покатыми плечами майор. — Сами виноваты. Другие ваши товарищи, больше роты, благополучно сдались меньше часа назад вот ему, — он кивнул в сторону Иванова. — И все живы-здоровы.

— Если бы вы к нам в город не вторгались, мы бы в вас не стреляли.

— Ох-хо-хо, — устало вздохнул Персов, — все время одни и те же аргументы… Вы больше немцев любите?

— Я больше поляков люблю.

— Пан в каком звании? Я в ваших нашивках пока еще плохо разбираюсь.

— Взводный.

— Судя по названию звания — взводом командуете. У нас этому соответствует звание лейтенанта. А я майор, батальоном командую. Мне что-то вам доказывать, объяснять политику Советского Союза, как-то не с руки. Тем более пленному. Жить хотите?

— Смотря что для этого я должен сделать.

— Просто ответить мне на пару вопросов?

— Смотря каких.

— У пана взводного много излишнего гонора. Не нужно со мной так разговаривать. Для меня ваши ответы не настолько важны, чтобы я терпел ваш торг. Могу и к вашим товарищам отправить. Без всяких вопросов.

— Спрашивайте, — пошел на попятный поляк.

— Что это? — майор показал на длинноствольную винтовку.

— Противотанковое ружье.

— Вы из него стреляли?

— Нет. Я пехотным взводом командовал.

— А где его расчет?

— Может, убиты, — пожал плечами поляк, — может, убежать успели.

— Как с ним обращаться знаете? Каковы его характеристики?