Назад в казарму шли жизнерадостные, с легкой бесшабашностью в слегка захмелевших от нескольких порций бимбера мозгах. Пришли как раз к началу политзанятия. Иванову, как взводному командиру, присутствовать там было и не обязательно, но дел у него никаких не намечалось и не хотелось расставаться с вновь обретенным, ставшим, по сути, родным, экипажем. За неимением подходящего размером помещения, политзанятие проводили прямо на свежем воздухе, на лужайке еще покрытой местами пожухлой травой. По причине октябрьского похолодания и приближающегося вечера, красноармейцы утеплились ватниками и шинелями. Расселись прямо на еще не до конца исчезнувшей на зиму траве, многие подстелили под себя что-нибудь из верхней одежды; негромко гомонили, смолили папироски. Вперед вышел ротный политрук Рыбкин с газетой в руках. Рыбкин был невысок, сухощав и жилист, с острыми скулами, обтянутыми загорелой кожей и идейным блеском в длинных желтых глазах. В боях Рыбкин в тылу не отсиживался — участвовал, как командир бронемашины, наравне со всеми, хотя, и особых достижений не проявлял.
— Ну, что, товарищи, есть предложение: начать наше политзанятие, — сказал Рыбкин и привычно без улыбки пошутил, — возражений нет?
— Первым вопросом я хочу ознакомить вас с речью товарища Сталина, произнесенной вчера на московской партконференции и напечатанной в сегодняшней газете «Правда» (политрук поднял над головой сложенную газету и солидно потряс ею).
Лейтенант Иванов, обычно думающий на политзанятиях о своем, почему-то встрепенулся, услышав о речи товарища Сталина. Еще до ее прочтения, интуитивно, он догадался, о чем она будет. Нутром почуял и местом, на котором сидел. И не ошибся. Товарищ Сталин неожиданно обеспокоился вредительской и во многом показушной работой органов дознания НКВД. Оказывается, на некоторые (отнюдь не все) высокие посты (вплоть до начальников управлений, отделов, коллегий, секретариата) вероломно пробрались иностранные шпионы, вредители и замаскированные враги народа и Советской власти. Эти подлые продажные предатели, желая, как можно больше затормозить неминуемое построение коммунизма в СССР, вместо того, чтобы находить и обезвреживать действительных врагов советского народа, арестовывали совершенно безвинных, всей душой преданных своей Родине патриотов.
Нечеловеческими пытками и шантажом арестованных заставляли признаваться в выдуманных, зачастую даже абсолютно абсурдных для конкретно этих людей преступлениях, в пользу иностранных государств или белогвардейских эмигрантов; оговаривать своих знакомых, сослуживцев и даже близких родственников. Кроме гибели и физического страдания довольно большого количества советских людей, а также духовных мучений и, что тут скрывать, подспудно зреющего недовольства и недоверия советского народа к органам внутренних дел, правительству и даже Коммунистической партии, наша страна из-за таких преступных деяний неимоверно много теряла и в экономическом, хозяйственном смысле.
Разве целесообразно посылать талантливого профессора, грамотного инженера, опытного врача, кадрового командира или даже хорошего токаря валить лес или добывать руду в шахте? Это подлый и циничный заговор против всего советского народа. Заговор, щедро проплаченный буржуазным золотом, иудиными серебряниками.
Теперь с этим преступлением против всего советского народа будет покончено. Главные враги, засевшие в высших эшелонах НКВД, арестованы и уже дают признательные показания. На местах идут аресты их пособников вплоть до рядовых следователей. В ближайшее время специальные партийные комиссии пересмотрят ВСЕ обвинительные дела в отношении лиц, уже отбывающих наказание в исправительно-трудовых лагерях и еще находящихся под следствием; и ВСЕ невинно пострадавшие будут полностью оправданы и немедленно освобождены.
Теперь каждый советский гражданин может быть полностью спокоен за свою судьбу, судьбу своих близких. Больше никто не будет арестован за анекдот, неверно перекрученную фразу, опечатку, лживый донос завистливого соседа или сослуживца. Анонимные доносы больше рассматриваться не будут, а за клевету последует уголовное наказание. Ни один следователь НКВД больше не посмеет, не имея никаких улик, заставлять любого советского гражданина сознаваться в несовершенном им преступлении.
Советскому Союзу, с напряжением всех сил преодолевающему вековечную отсталость царской России от передовых стран Европы и Америки, ценен каждый советский человек на своем месте, где он может принести наибольшую пользу своей Родине: профессор — на кафедре и в научном институте, инженер — в конструкторском бюро, военный — в армии, учитель — в школе, токарь — у станка, строитель — на стройке, артист — на сцене, тракторист — в поле, врач — в больнице…
